— Слушай сюда! — не выдержав, воскликнула Миён. — Нужно что-то написать? Подними лапки и сделай это сама! Напряги свою умирающую извилину и вперед!
— Кан Миён? — судя по голосу, Наын была явно удивлена. — А ты что там забыла? Подкатов к Сану, Юнхо и Хонджуна очевидно, не хватает, да?
— А не твое дело, придурошная! Уён сейчас отдыхает, у него была весьма бессонная ночь, и если из-за твоих воплей и просьб он проснется!.. — Миён сама себе была удивлена. Раньше она язык в присутствии Наын и ее подружек проглатывала, а сейчас была настроена весьма воинственно. Хотелось кричать в трубку благим матом, жаль вот только, что сейчас нельзя. — Короче, не звони сюда больше, шалава! — и она отключилась, потом швырнула телефон и вновь уставилась в экран ноутбука, чтобы спокойно посмотреть дораму. — Задание ей надо сделать… дура!.. — пробурчала себе под нос Миён и отправила в рот чипсы, которые нашла, пока мыла шкафы.
Время неумолимо приблизилось к пяти часам вечера, солнце светило в окна по-осеннему, уже закатываясь за горизонт, и несмотря на все сожаления, пришлось оторваться от ноутбука и дойти до дивана. Уён так сладко спал, даже ресницы не дрожали, и очень не хотелось его будить, однако нужно… Миён вновь легонько потрясла его за плечо и сказала, что пора вставать. Она и сама не горела желанием ехать домой, где ее отсутствие изо всех сил прикрывают Чанми и Ёсан, вот только… Чего уж сидеть и грустить по этому поводу? Распахнув глаза, Уён лениво сел на диване и с минуту посверлил взглядом одну точку. Ничего не говоря, встал, направился в ванную и вышел из нее уже посвежевшим, затем спросив только:
— Тебе лучше? Ты поела?
— Лучше и поела, вот только вообще ничего не помню… Я же ничего у тебя здесь не сломала, да? И никаких гадостей не наговорила? — смущенно спросила Миён, когда Уён подошел к шкафу и вынул несколько вещей, чтобы решить, что именно надеть. — Прости за беспокойство, сама не понимаю, почему приехала именно к тебе.
— И ты прости за всё, что наговорил тебе по поводу Сана и жалости к себе… Нет, ты ничего плохого не сказала и не сделала, — он проговорил это так, словно ему стало грустно, однако тотчас натянул улыбку. — Я удивился, конечно, но не выгонять же мне тебя было, тем более что ты сказала что-то о том, что домой тебе нельзя. Видела, я задание твое сделал?
— Спасибо… — промолвила Миён, подойдя ближе. — Не только за задание, но и вообще за всё: за суп, за таблетки, за посуду и за то, что… ну… как это сказать… — она замялась, а Уён посмотрел на нее с любопытством. — Спасибо, что не воспользовался моим состоянием, как сделали бы некоторые. Это очень ценно.
— А ты думала, что как только перейдешь порог, я на тебя залезу, раздвину ноги и пристроюсь между них? — усмехнулся Уён, однако его щеки заалели, словно он о чем-то вспомнил. Миён же стала краснее перца чили. Не говорить же ей о том, что хотела бы такого исхода при более благоприятных обстоятельствах. — Это бы на моем месте как раз-таки сделал бы любой нормальный человек, не за что благодарить. И всё же старайся так не напиваться или хотя бы зови с собой того, кто сможет о тебе позаботиться. Например, Чанми или Юнхо.
— Или тебя? — вдруг вырвалось у Миён. — Ты не в первый раз обо мне заботишься.
— Или меня, если тебе со мной спокойно, — кивнул довольный Уён и, выбрав вещи, поднял взгляд на Миён. — Можешь отвернуться?.. Я переоденусь.
— А, да… конечно…
Миён рывком развернулась лицом к кухне, хотя тело так и просилось не делать этого, а лучше посмотреть, как тогда, в примерочной. Нужно подавлять это желание… не давать фантазии волю и душить дурацкие мысли в зародыше, пока они не вырвались наружу и не случилось чего-нибудь непоправимого. Вот только как продолжать это делать, если даже в пьяном состоянии ноги несут сюда, если хочется вновь войти в бар, чтобы не просто увидеть Уёна, а с этими вырезами, открытыми руками и чем угодно еще, и если вновь повернувшись сейчас, он предстанет перед Миён именно таким тогда, когда они здесь только вдвоем?..
— Ты правда совсем ничего не помнишь? — спросил Уён немного погодя, подойдя к фильтру с водой. На нем опять облегающие штаны, укороченный пиджак, надетый на голое тело, из-за чего на груди снова образовался вырез и стало видно цепочку с подвеской, и как же это всё манит… Подойти бы и погладить полуобнаженную грудь, а губы слить в поце… Выбросить это из головы! Выкинуть на помойку!
— Вообще ничего, — тяжело вздохнула Миён. — Знать бы, что Чанми там наплела родителям, но выговора всё равно ведь не избежать, потому что мне… мне… я… — она замямлила что-то нечленораздельное, когда с подбородка Уёна на его грудь капнула вода и скатилась под пиджак, вызывая напряженное сглатывание.