— Это было последнее предупреждение, Чон Уён. Мы пока не рассчитались с тобой, — ответил брюнет и, спрыгнув со стула, подозвал к себе официантку.
Уён только покачал головой. Для этих богачей «рассчитаться» с теми, кто им не угодил, было, видимо, делом принципа, и они наверняка не собирались оставлять его в покое. Пусть так, лишь бы Миён не тронули. А если посмеют, то пенять потом будут на себя. За долгие месяцы работы в этом баре Уён уяснил одно: многие люди, которые имеют деньги, считают, что могут позволить себе всё и… всех. Некоторые дамы и постарше, и помладше не раз делали несуразные предложения, предлагая Уёну и еще одному бармену стать их мальчиками по вызову. Это был бы неплохой шанс заработать достаточно денег, чтобы хотя бы покрыть расходы на квартиру, вот только стоило ли оно того? Нет уж, будут справляться своими силами. Бывали и те, кто предлагал заплатить за то, чтобы споить девушку, за то, чтобы кому-то подмешали в напиток яд. Одного бармена даже уволили и потом посадили за то, что он занимался здесь подпольной торговлей наркотиков. Уён узнал об этом случайно и не мешкая сдал бывшего сотрудника сначала начальству, а потом и Феликсу с Чанбином. Это по их части.
— Опять эти твари тут? — это был голос господина Го, хозяина бара. Он подкрался к Уёну незаметно. — Они недавно приходили, угрожали мне закрытием, если я тебя не уволю. Я послал их, не хватало мне еще лишиться лучшего сотрудника. Будь осторожен, сынок, — господин Го по-отечески похлопал его по плечу. — У тебя перерыв начался, поди отдохни и поешь. Худющий стал, как доска.
— Спасибо вам, — кивнул в ответ Уён, глубоко поклонившись. — За всё спасибо.
«Просьба» об увольнении была лишь вопросом времени, так что он не удивился. Вошел в комнату для персонала, достал свой небольшой запас еды, оставшийся от Миён, и присел, принявшись за обед, а потом услышал бряканье телефона. Пришли результаты анализов… С дрожью открыв файл и мало что поняв в медицинских терминах, Уён сделал в интернете несколько запросов и обреченно откинул голову, ударившись ей о стену. Гепатит, хронический гастрит, риск развития язвы желудка, еще что-то с печенью… Врач потом расскажет подробнее. Ясно только одно: лечиться придется. Лишь бы только не ценой той продуктивности, которая помогает выживать сейчас. Однако Уён понял, что даже несмотря на витамины, энергетики и кофе, часто хочет спать, теряет работоспособность, а его тело начинает бить судорогой. И это не говоря уже о том, что сердце стало часто биться ускоренным пульсом, да и концентрация внимания… Детали ускользали из поля зрения.
Расплакавшись, Уён поспешил стереть слезы, но они всё равно ручьем текли по щекам. Он больше не может так жить… точнее — выживать. День ото дня это становилось всё тяжелее и невыносимее, организм начал подводить, да и частое раздражение и постоянная усталость доконали. Но мать, если узнает об открывшихся болезнях, ведь сделает какие-то выводы, да? Уён очень на это надеялся. Теперь он точно понимал: ему нужна помощь, однако Миён или Сан не должны страдать от того, что ему плохо. Но мама… Она ведь на то и мама… Чтобы хотя бы теперь пожалеть своего ребенка. Сдавшись, Уён отправил ей файл с анализами и понадеялся на то, что получит хоть какой-то ответ.
Глава 18. Кривая дорожка
Сегодня Миён едва не опоздала, зайдя в аудиторию за четыре минуты до начала пары, и сразу же увидела на себе три насмешливых и один презрительный взгляд. Ну разумеется, Кюрин же не умеет держать язык за зубами, да и от Наын, не присутствовавшей при вчерашнем столкновении, трудно было бы что-то скрыть. Посмотрев на хохочущего над чем-то вместе с Юнхо Уёна, Миён не растерялась и уселась на его колени, заставив окольцевать свой пояс, а потом подмигнула Кюрин, вынудив ту фыркнуть и отвернуться. От парней же послышались одобрительные смешки и аплодисменты. Сан и Юнхо тоже мельком с улыбкой переглянулись и заняли свои места, тогда как Уён просто застыл, не в силах пошевелиться. Миён чувствовала его оцепенение и тем не менее не спешила слезать с его колен, уже представив, что было бы, останься они вдвоем, спусти он свои очаровательные умелые пальцы ей на бедра и начни оглаживать их, а губами — целовать ее шею.
— Сейчас прозвенит звонок… и если ты не хочешь повторения того, что было между нами у той стены, — о чем я, кстати, никому не сказал! — то лучше тебе слезть, — прошептал он на самое ухо, и Миён едва слышно рвано вздохнула от дыхания и голоса Уёна. Только сейчас она поняла, что невольно выгнула поясницу, прильнув ягодицами прямо к его члену. — Хорошо утро началось… — пытаясь выровнять дыхание, проговорил Уён и разгладил рубашку.