В подтверждение слов Миён Сан и Юнхо притащили из багажника несколько ящиков с пивом и соджу, а потом занесли их в дом, услышав довольные возгласы. Чувствуя себя полноправной хозяйкой, Сохи включила собственный плейлист и принесла пластиковые тарелки и стаканы, явно не собираясь заморачиваться потом с мытьем посуды. Парни притащили сразу три папсана, чтобы все уместились, а девушки раскидали по полу подушки для удобства. Не собираясь перетягивать на себя всё внимание, Миён села поодаль, между Ёсаном и Чанми, чтобы они не чувствовали себя здесь лишними, но те, кажется, ощущали себя прекрасно и уже завели оживленные беседы со всеми подряд.
— Я предлагаю поднять сегодня первый тост за именинницу! — привстав, воскликнул немного погодя Хонджун, и его стакан с пивом взлетел вверх. — Все мы знаем, что в прошлом году эта очаровательная девушка особо ни с кем не общалась, и только Юнхо выпало такое счастье, а вот мы… Что ж, скажу от своего лица: я рад был рассмотреть в Миён не просто красивую девушку, а надежного товарища, который, как мы знаем, за своих друзей и в огонь, и в воду, — он выразительно посмотрел на насупившегося Уёна, — а еще приятного человека и преуспевающую студентку. Выпьем за Кан Миён и пожелаем ей удачи в учебе, радости, везения и счастья в личной жизни!
— Полностью присоединяюсь к тосту и со своей стороны обещаю это счастье в личной жизни этой прекрасной девушке организовать! — тут же вскочил на ноги Уён и, посмотрев на слегка обескураженную Миён, тоже поднял свой стакан, вот только с соком. Алкоголь ему теперь запрещен. — За именинницу! — громко крикнул он, потянувшись бокалом в сторону Хонджуна.
— За именинницу! — подхватили остальные, а потом послышался глухой стук соударяющихся друг об друга пластиковых стаканчиков. И только Сан сегодня был трезвенником, ответственным за то, чтобы потом развезти друзей по домам.
Когда болтовня и музыка всем несколько наскучила, Сохи поднялась в свою комнату за кучей настольных игр. Начали с того, чтобы приклеить ко лбам всем и каждого карточки с именами каких-то известных личностей или персонажей. Уён оказался Уинстоном Черчиллем и долго-долго гадал, смеясь во весь голос от собственной заторможенности. Несмотря на напряжение, съедавшее его в начале, сейчас он чувствовал себя расслабленно и веселился от всей души, хоть и не пил. Все, кто вылетел из игры, отправился танцевать, и сейчас Уён и Юнхо отжигали на полную, исполняя что-то вроде ламбады с примесью танго и сальсы. Ёсан подключился к ним третьим, а потом вступил и Сан, и вместе они, включив незнакомый Миён опенинг из аниме, подпрыгивали, держась за руки. В закромах Сохи оказались игрушечные мечи, и парни все как один принялись за фехтование, пока девушки крутили пальцами у виска и культурно играли в карты да в домино.
Миён наблюдала за парнями издалека и улыбалась, смеясь из-за глупых шуток и ребячества, а настроение взлетело до небес. Если бы еще не постоянные попытки Хонджуна подбить клинья, было бы совсем прекрасно. И всё же каждый от души веселился, даже Наын с подругами перевоплотились сегодня из законченных стерв в обычных девчонок, не брезгующих побрызгаться друг в друга водой и посмеяться. Уён вскрикнул, когда Ёсан «ранил» его в живот, и расхохотался. Кровавая бойня не прекращалась еще долгое время, пока не…
— Ой, что-то мне как-то не… — протянул Уён, до этого спокойно кружившийся в поединке с Чонхо, и опустился на диван, схватившись за голову. — Пойду отлучусь на пару минут, не теряйте! — сказал он и стремглав побежал в другую комнату.
Миён обеспокоенно посмотрела ему вслед и хотела было пойти за ним, но передумала, решив, что если его снова рвет, то она ничем не поможет. Сан и Ёсан занесли привезенный курьером громадный торт, Сохи освободила для него место на столе и принялась отрезать всем по кусочку. Вот только Миён не могла есть из-за волнения, а когда прошло двадцать минут — она засекла! — встала и направилась в ту сторону, в которую пошел Уён. В туалете его не оказалось, как и в ближайших спальнях, зато скоро послышался голос.
— …и я не знал, как сказать тебе об этом… — проговорил он, а Миён спряталась так, чтобы Уён, сидящий в полной темноте и записывающий, судя по всему, кому-то голосовое сообщение, ее не увидел. В душе мгновенно всё встрепенулось. — Сам не понял, как к этому пришел, если честно, наверное, не сразу и постепенно, но… Не могу больше терпеть и смотреть на тебя издалека, ну или же держать близко, при этом не смея сказать о том, что я чувствую на самом деле.
Уён замолчал, а Миён ощутила, как у нее дрожат руки. Кому он всё это записывает, расплываясь в красноречивых фразах? Уж не той ли самой девице?