— Моя семья… — эти слова дались Уёну тяжело. Не было у него уже никакой семьи. — Мои отец и мать алкозависимые… — всё же признался он, поняв, насколько сильно устал носить всё в себе и насколько нуждается в том, чтобы выговориться человеку старше себя самого. — Я узнал о том, что у них долги и что их обоих уволили. Мне пришлось им помогать, а потом… — Уён замолчал, ощутив укол стыда. — Я сильно поругался с матерью. Сказал, что буду помогать ей, но что она меня больше не увидит. А теперь думаю, правильно ли я сделал. Всё же когда-то она сама тянула всю семью и ей тоже пришлось несладко… Она потеряла второго ребенка. После этого у нее всё и началось, да и у отца не самый легкий характер.
— Может быть, и так, но почему вы должны отвечать за ее решения? — спросил Сонхва, нисколько не задумавшись, и Уён тотчас с интересом вскинул голову. — Когда я был еще младше вас, я только и слышал от матери, что я какой-то неправильный, — продолжил Сонхва, решив ответить откровением на откровение. — Меня, бывало, запирали в комнате, не пускали гулять, устраивали тотальный контроль, указывали, с кем можно дружить, а с кем — нет… Говорили, что я не должен выглядеть так, как мне нравится, как женщина, и не должен идти на нищенскую работу преподавателем. Некоторые люди пытались мне донести, что моя мать так поступает, только чтобы сорвать на мне злость и отыграться за свои несбывшиеся мечты… Я тоже защищал ее и кричал, что люблю мать, — Сонхва грустно хмыкнул и пожал плечами. — А когда вырос, то понял, что она действительно срывала на мне злость и отыгрывалась за свои несбывшиеся мечты. И меня как отрезало. До сих пор не общаемся.
— И вы… не стали любить ее, когда всё поняли? — спросил Уён, удивленный такой внезапной откровенностью. Ему всегда казалось, что Пак Сонхва во всем идеален и всегда уверен в себе, потому что воспитан в поддерживающей семье, а оказалось всё совсем не так. — Разве родителей перестают любить?
— Нет, я не перестал любить ее, — покачал головой Сонхва. — Но понял, что лучше отрезать то, что мне причиняет боль, чтобы стать счастливым. Уён, послушайте… Как бы вы ни любили свою мать, вы не в силах прожить за нее жизнь заново. Вы можете только помочь, направить или подсказать, но вы никаким способом не научите ее жить по-другому. Она уже выбрала свой путь, а вы должны идти своим. Вы не несете ответственность за исцеление и счастье других людей, сколь бы вы ими ни дорожили. Не тратьте свою энергию, не живите чужой жизнью, иначе не заметите, как потеряете себя.
— Думаете, я правильно поступил, что поссорился с матерью?
— Да, — тихо, но четко ответил Сонхва. — То, о чем вы мне рассказали, наталкивает меня на мысль, что подача заявления в программу по обмену — это бегство. Но вы не убежите от себя, Уён. Наверняка есть люди, которые искренне любят вас. Чхве Сан, Чон Юнхо, Кан Миён…
— Насчет последнего вы ошибаетесь, — тотчас возразил Уён, как кипятком ошпаренный. — Мы не встречались никогда и сейчас даже не общаемся по кое-каким причинам.
— Не знаю, что у вас там случилось, — усмехнулся Сонхва, встав со стула и достав папку с бумагами, — но я вижу, что вы неравнодушны друг к другу. Поверьте, ради человека, которым не дорожишь, не будешь бросаться на преподавателей в ущерб себе. На меня бы кто посмотрел так, как Кан Миён смотрит на вас… — он грустно усмехнулся. — Но отложим сердечные дела. Если вы всё же хотите уехать учиться по обмену, то вам нужно усердно учиться, а с вашей работой это невозможно. Прошу вас, возьмите больничный на пару недель…
— Я и так брал на работе…
— Не на работе, а в университете. Возьмите справку и принесите мне. Прошу вас, отдохните, — почти по слогам произнес последнее слово Сонхва, на мгновение посмотрев глаза в глаза, и вынул нужную бумагу из папки. — У вас практически весь семестр была прекрасная успеваемость. Спите побольше, ешьте получше, подготовьтесь как следует к экзаменам и сдайте их хорошо, а я пока что похлопочу, чтобы выбить для вас повышенную стипендию. Может, хотя бы это вам поможет и вы сократите рабочую неделю до пяти дней вместо шести.
— Преподаватель Пак! Что вы, не стоит! — тут же воскликнул Уён, прекрасно зная, что Сонхва придется прибегнуть к некоторым махинациям. — Я справлюсь, честно, начну учиться лучше! Не надо так…
— Надо, Уён, надо… — протянул Сонхва. — Вы заслуживаете этого как никто другой. Обещаю, будет вам со следующего семестра повышенная стипендия, а пока освободите себе выходные для отдыха. Идите домой, я скажу преподавателю Мун, что вам нездоровится, и возьмите справку. Можете передать ее через Сана. Не забывайте, пожалуйста, то, что я сказал вам по поводу семьи.