— Я такая глупая, Уёни… и я так скучала по тебе… п-прости меня… — вымолвила наконец она и поняла, что прижата к стене всем телом, а ее талию обвивает рука. — Ты нравишься мне, очень нравишься, и я сама виновата, что вместо того, чтобы сказать тебе об этом, чего-то ждала. Поверь, я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть. А кто бы захотел, если я такой ребенок и такая дурочка…
— А мне плевать на это, — тихо проговорил Уён, наклонившись ниже. — Я всё равно хочу быть с тобой.
И, не дав Миён сказать еще хотя бы слово, притянул ближе к себе за талию и соединил их губы в поцелуе. Скупо светил фонарь, с неба сыпался хлопьями снег, ветер пел свою песню, трепля волосы, но холода не чувствовалось — только жар и нежность. Уён ласково гладил щеку большим пальцем, иногда задевая крылышко носа, зажмуривал глаза и не открывал их, даже тогда, когда отпрянул на секунду, чтобы взять немного воздуха. Теперь-то Миён вспомнила эти прикосновения телом, в ее памяти воскресли обрывки воспоминаний о той ночи, когда она пришла к Уёну, потому что очень хотела к нему, и сейчас вся отдавалась этому поцелую, моля о том, чтобы он никогда не заканчивался. Губы плавно и без напора соединялись, без устали, словно примагниченные друг к другу. Миён таяла, как снег, соприкасающийся с землей, готова была рассыпаться на молекулы, пытаясь показать нежными поглаживаниями плеч Уёна, как ей хорошо. Слезы остановились.
— Я тоже скучал… — протянул он, потершись своим носом о ее нос, и снова коротко поцеловал в губы. — И ты прости меня за всё, что я сказал или не сказал, и за всё, что сделал… — его голос дрогнул. — Ты — мой самый лучший подарок.
— Не говори таких вещей, а то я тоже снова заплачу, — сказала ему Миён и накрыла его ладонь, гладившую ее щеку, своей рукой. — Я тоже хочу быть с тобой. С той самой секунды, когда поняла, что ты мне очень нравишься и что… что мне хочется не получать, а отдавать что-то.
— Поехали в ресторан? — внезапно спросил Уён, решив отложить этот разговор и переплетя их пальцы. — Думаю, в день рождения мне можно немного выпить. Я договорился, что выйду на работу только к десяти.
Миён не смогла ничего ответить, только подхватила подарочный пакет и сама вызвала такси, решив отправиться в ресторан, в котором они праздновали юбилей матери в прошлом году. Сан уехал, решив не мешать, это Миён прочитала в его сообщении, но говорить Уёну не стала. Только жалась к нему: на улице, пока они ждали такси, в машине, и после — у входа. Они зашли внутрь вдвоем, как пара, пусть подобающе и был одет только один, вернее, одна из них.
— Давай помогу, — проговорил Уён, снимая с Миён белую шубу и вешая ее. Потом галантно отодвинул стул и только затем сел сам. Официант тут же принес меню. — Давай возьмем что-нибудь подороже. Не стесняйся, выбирай. Я всё оплачу. А пока, с твоего позволения, всё же взгляну на подарок.
— Сделано своими руками! — с гордостью сказала Миён, принявшись листать меню.
— Котик?.. — спросил Уён скорее у самого себя и с нежностью погладил игрушку. — Черный! Как я и хотел! — с детским восторгом прикрикнул он. — Так, а здесь что? — он вынул рубашку. — Ты для меня сшила?.. Выглядит как покупная.
— Говорю же — своими руками. Я начала давно, хотела подарить тебе на день рождения, и вот… Нравится?
— Спрашиваешь еще! Надо уже отдельную полочку для твоих подарков делать! — воскликнул Уён и заметил на пальце Миён подаренное им кольцо. Во время их ссоры она его не носила, но теперь… Кажется, ей нужно будет еще одно. — У меня хорошие новости, — вернув рубашку в пакет, сказал он, а кота оставил на столе. — Пак Сонхва вызывал меня на разговор. Я думал, будет ругаться, но он… Решил похлопотать, чтобы выбить для меня повышенную стипендию. Теперь я буду работать только пять дней в неделю.
— Как же ты согласился-а-а?! — деланно удивленным тоном, с легкой долей сарказма, спросила Миён и покачала головой, накрыв рот ладонью. — Ты же от любой помощи отказываешься! Что это с тобой вдруг случилось?! Как так?! Я точно разговариваю с Чон Уёном, а не с Чон Юнхо?!
— Не издевайся! — по-доброму отмахнулся Уён и прервался, когда к ним подошел официант. Сперва он принес охлажденное шампанское, которое сам разлил по фужерам, и только потом основные блюда. — В общем, теперь у меня будет чуть больше времени. Правда, поругался с матерью, но… собираюсь всё так же помогать. Может, она что-то осознает, пока мы с ней не общаемся, — грустно проговорил Уён и взял мюзле, принявшись сминать его под столом. — Надеюсь на это…
— Это твоя мама… Мне сложно понять тебя в данной ситуации, но если ты так решил… Давай будем верить, что она правда что-то осознает. Главное, чтобы ты от этого не страдал. А я буду рядом.