— По-моему, это уже чересчур, — нахмурилась Миён, но Юнхо был непреклонен и только выгнул бровь. — Ну что еще?
— Тебе придется помочь нам с Чонхо в одном деле, — сказал он с легкой хищной улыбкой и потер ладони друг об друга. — У нашего профессора намечается свидание, и оно должно быть безупречным, чтобы Сыльки навсегда отцепилась от меня и прицепилась к нему. А без твоей помощи тут не обойтись. Ёсан сказал, что так ты сможешь вернуть ему должок.
— Я живу в сумасшедшем доме… — Миён набрала в щеки воздуха и шумно выдохнула его. — А что, у них есть какое-то продвижение? И я об этом только узнала?!
— Ну если бы ты хоть иногда отлипала от своей пусечки, рыбки, солнышка, зайки-лужайки, то знала бы! — с легким укором воскликнул Юнхо.
— Я никогда его так не называла… Это слишком приторно даже для меня, — опешила Миён. — Запиши себе на лбу: если я злюсь, то он червяк или слизняк, а в остальном — тростиночка, Тони Старк, умный дядька. Его так девочка какая-то на улице назвала недавно. Она уронила телефон, а Уён помог собрать. Но давай мои дела в сторону, — Миён достала шоколадку и протянула половину плитки Юнхо. — Рассказывай, что там у них. Она от тебя отцепилась?
— Нет, какое-то время передавала мне послания через Чонхо и назвала его идиотом безграмотным за то, что он ей Эмиля Золя приволок, а она, оказывается, его не любит. Когда я сказал про Оливье, Чонхо подумал о французах, но выяснилось, что это из произведения «Мадемуазель де Скюдери» и его написал Гофман, то есть немецкий автор. Ну в следующий раз Чонхо притащил ей Бёлля, но и «Бильярд в половине десятого»Произведение немецкой классики, которое немецкими школьниками воспринимается, как нашими — «Война и мир». ей оказался не интересен. Скучно, говорит. Короче, потом он приволок ей стихи Генриха Гейне… Вот это ей понравилось гораздо больше.
— Я уже во всем запуталась! — воскликнула Миён, упав лбом на тетрадь. — Я не читаю европейскую классику, а ты-то когда преисполниться успел?!
— Когда помогал Чонхо выбирать… Красивые у Гейне, кстати, стихи. Твоей романтичной натуре бы тоже понравились. Послушай вот, о тебе, — Юнхо приложил кулак ко рту, намеренно поперхнулся и начал шпарить наизусть: — «Беседка. И вечер. И запахи сада. В молчанье сидим у окошка мы снова. От месяца льется и жизнь и отрада. Два призрака, вместе мы вновь — и ни слова. Двенадцать годов прошумели…»
— Так, всё, заткнись. Вообще не обо мне. Ну дальше что с этим Гуйне?
— Гейне, — поправил Юнхо. — Чонхо репетировал это, чтобы ей рассказать, а я слушал, вот и запомнил. Ну короче профессор вложил в книгу бумажку с просьбой общаться, и они договорились слать друг другу письма, потому что пока что «ее сердце желает исцелиться от ран», которые нанес ей, разумеется, я, негодяй эдакий, и она не готова к новой странице в своей жизни. На выходных у Чонхо и Сыльки первое свидание, она согласилась, и ему нельзя ударить в грязь лицом.
— Я всё, конечно, понимаю… Но чем я могу помочь? Видишь ли, я знаю, что нравится нормальным девушкам, а не этой маразматичке! Ну пусть ей еще Гейне расскажет или на скрипке сыграет, мне-то что? Я разве что могу костюм подшить или подобрать, что-то вроде этого…
— Вот с этим и поможешь, — ответил Юнхо в один голос с прозвеневшим звонком.
В ту же секунду в аудиторию вошел преподаватель До и сходу начал ругаться на студентов за результаты последней аттестации, но Миён пропустила всё мимо ушей, она и так знала, что могла бы лучше, просто в последнее время ее мысли были заняты совсем не тем. Наверное, это глупо и опрометчиво, но со дня рождения Уёна она только и могла, что думать о нем, представлять себе его образ, утаскивать в укромное место для поцелуев при встрече, размышлять о том, чем бы его накормить сегодня, какими словами сказать, что любит, пока что не произнося их самих… И Миён грезила о нем, постоянно, активно удовлетворяя себя руками в душе или собственной постели. В моменте предложение Уёна о ночевке показалось очень поспешным, но теперь… Оно и сейчас поспешное, просто… Нет, лучше пригласить его к себе, когда родители будут на работе. Миён пока не хотелось, чтобы они знали, потому что начнутся расспросы и чрезмерная опека вкупе с желанием скорее познакомиться. К такому уровню близости никто точно готов не был.
— Сегодня будем опять возиться с заданиями по графике… Скоро зачет, нам, а в особенности тебе, надо зарекомендовать себя как можно лучше. На самом деле, я страшно волнуюсь за эту сессию. Как и всегда… — сказал Уён и неловко почесал тыльную сторону шеи, а потом, приобняв Миён, чтобы хоть немного защитить от летящего прямо в лицо снега, повел ее к автобусной остановке.