— А в итоге сдаешь всё лучше всех, — цокнула Миён, сильнее прижавшись к Уёну. — Понимаю, что со стороны видно лучше, но ты правда выглядишь, как человек, который переживает из-за пустяков и который сам не понимает, насколько ему всё легко дается.
— Не легко, а ценой большого труда, вот и переживаю, что не вывезу, — ответил Уён и, заметив нужный автобус, скорее побежал к нему, скрестив с Миён пальцы. Дождался, пока она сядет на единственное оставшееся свободным место, и наклонился к ее уху. — Но сейчас, пока буду рассказывать тебе, вспомню сам кое-что. Только чур слушать внимательно.
Он не стал говорить, что волнуется вовсе не из-за того, что ему не хватит знаний, а из-за того, что боится не смочь их продемонстрировать из-за собственного состояния. Пару дней назад оно ухудшилось очень внезапно: Уён просто зашел к себе в квартиру, закинул вещи в стиральную машинку, встал, почувствовал слабость в коленях, а очнулся уже на полу, прямо возле дивана. Еще повезло, что головой не ударился. В панике позвонил Сану и попросил отвезти его к врачу, чтобы задать единственный мучивший его вопрос: почему, несмотря на то, что он стал больше отдыхать, начались обмороки?
— Потому что у вас уже хроническая усталость, господин Чон, и одним дополнительным выходным этого не исправить. Прошу вас, проверьте, наконец, сердце и устройте себе полноценный отдых.
Но в преддверье сессии, в необходимости оплачивать себе всё, что только можно, и стремлении поддержать мать материально, когда она только-только вышла на работу, позволить устроить себе полноценный отдых Уён не мог. Может быть, потом, когда сдаст сессию. Но это новый год, а значит — куча посетителей и возможность нехило заработать. Проклятый замкнутый круг, из которого нет выхода и который так и не остался позади, несмотря на все старания. Да и к тому же, на самом деле Уён тратил свою выходную субботу не на отдых и сон, а на выполнение заказов и спортзал.
Однако рядом с Миён Уён чувствовал себя настолько хорошо и непринужденно, что не хотел отпугнуть ее постоянным нытьем и, что важнее, — не хотел портить те немногие прекрасные моменты, что у него были в жизни. Вот и сейчас, переборов слабость в ногах, он открыл дверь, тут же прошел на кухню и поставил собственноручно приготовленный вчера рамён на разогрев, а сам сел, чтобы не выдать усталости и легкого недомогания.
— Понятия не имею, почему нам не преподавали компьютерную геометрию и графику еще на первом курсе, но как уж есть, — пожал плечами Уён и достал учебник из рюкзака, на который Миён нацепила парный брелок с котами. — Думаю, объяснять элементы изображений, создаваемые в компьютерной графике, тебе не надо. Ну там, ломаные линии, растровые изображения. Не надо же?..
Миён только медленно похлопала глазами и растянула губы в глуповатой улыбке.
— Понятно… Тогда с элементов и начнем.
Уён долго и упорно объяснял всё буквально на пальцах: что из себя представляют элементы, как они должны выглядеть, пояснял термины, подробно показывал их на рисунках, а Миён слушала и вникала, временами записывая что-то себе в тетрадь, предназначенную специально «для репетиторства». Однако одновременно у нее получалось делать и кое-что еще очень интересное. Нет-нет, да Уён ощущал легкое, будто бы случайное прикосновение стопы на своей ноге, нежную руку, легшую на его колено, поцелуи в ямочку между плечом и шеей, и понимал, что ему самому всё труднее сосредотачиваться с каждой минутой. Скоро стало ясно, что Миён делает это намерено: зачем-то пытается его завести.
— Айщ! — крикнул Уён, услышав завывание кастрюли, и тут же рванул к плите. — Чуть всё на конфорки не полилось… Бестолочь! Вот кто я! — пробурчал он сам себе и немедленно снял кастрюлю, поставив ее на разделочную доску. — Давай закончим тут, а потом поедим, хорошо? — спросил он и, дождавшись кивка, сел на место.
— Не люблю, когда ты на себя ругаешься, — сказала Миён и села на колени к Уёну, обняв его за шею. — Прекрати, пожалуйста, даже в шутку, — попросила она, убрав небольшую прядь волос с его лица и затем сняв очки.
— Ладно, я согласен, — ответил Уён, тотчас притянул к себе ее лицо и впился в губы.
Нежный и чувственный, поцелуй медленно, секунда за секундой, перерос в танец языков, страстно сплетающихся друг с другом. Рука Миён с дрожью пробралась под рукав футболки Уёна, огладила плечо, провела затем по шее, задев большим пальцем сережку в виде креста на ухе. Крепкая мужская ладонь, вырисовывающая узоры на спине Миён, сползла вниз, к ягодицам, пальцы сжали их со всей силы, пока языки продолжали соединяться, а Уён мычал в поцелуй. Ни один из них не спрашивал ни себя, ни другого, правильно ли они делают, и просто наслаждались друг другом до головокружения. На каждое прикосновение отзывались ответной лаской, на каждый вздох — тихим стоном. Не говорили ни слова, желая еще, еще, еще… Как можно больше поцелуев и как можно меньше расстояния между телами. Уличив момент, Миён потянула вверх край футболки Уёна, и тот отреагировал совсем не так, как хотелось бы, — одернул обратно и отпрянул с паникой на лице.