Просмотрев в интернете несколько кадров из экранизаций любимых книг Сыльки, Миён дважды обругала себя за то, что согласилась помогать этой психованной вместе с этими двумя придурками. Ничего эти глупые пацаны не ценят!.. Нужно что-то в европейском стиле начала двадцатого века, но при этом такое, чтобы Чонхо не выглядел так, словно собрался на какую-то тематическую вечеринку или карнавал. Бродя по магазинам в торговом центре, Миён придирчиво приглядывалась ко всем костюмам, галстукам, головным уборам и аксессуарам, которые помогут украсить образ. В итоге, спустя несколько часов блуждания, ведя за собой парней, как мама-утка водит за собой непослушных утят, наконец собрала комплект и осталась довольна: черный костюм, похожий чем-то на фрак, но выглядящий более современно, красная бабочка, сочетающаяся с красными полосами на рукавах, лакированные туфли.
— Я как какой-то лорд, что ли? — спросил, покрутившись перед зеркалом, Чонхо. — Мне вообще не нравится, но если для Сыльки…
— Я тебе помогаю только для того, чтобы она отстала от Юнхо! — в нетерпении крикнула Миён. — Так что либо это, либо ты будешь подбирать себе одежду сам!
— Ладно, ладно, согласен… — тотчас же ретировался Чонхо и вновь вгляделся в собственное отражение. — Собственно, не так уж и плохо.
Вооружившись собственной косметикой и лаком для волос, Миён нанесла ему легкий, совсем незаметный макияж, замазав все неровности кожи и сделав так, чтобы лицо блестело, потом приступила к прическе. Юнхо назвал это «прилизанный стиль», но Миён уже не обратила на это внимание, просто стараясь закончить как можно скорее и отправиться с Юнхо к ней домой, чтобы посмотреть фильм. Проводив Чонхо до места назначения, красивого дорогого ресторана, они спрятались за деревом прямо напротив входа и выглянули по разные стороны ствола, чтобы проследить, всё ли пройдет хорошо. Сыльки прикатила минута в минуту и улыбнулась сразу же, как только увидела букет красных роз и мягкую игрушку в руках Чонхо, а потом позволила поцеловать свою руку.
— Говорю же, это ты, только масштабы стереотипной романтики покрупнее, — усмехнулся Юнхо, решив больше не вмешиваться. — Будешь? — спросил он, вынув из кармана пакетик с мармеладными червячками и второй, бумажный, — с хваджон.
— Спрашивает еще, — улыбнулась Миён. — Хочу забыть себя прошлую… Давай посмотрим сегодня боевик. Ты же что-то такое выбрал?
— Нет, я выбрал фильм про онкобольных, — ответил Юнхо на полном серьезе и достал из рюкзака диск, продемонстрировав тот Миён. — Будем сегодня рыдать в обнимку.
Они добрались до места назначения на метро, несмотря на то, что вечером оно переполнено, и вышли на самой близкой к нужному адресу станции. Миён не помнила, чтобы чувствовала себя настолько счастливой так много дней подряд: и любимый парень с ней, уже даже с подвижками в физической близости, и брат самый хороший и любящий, и лучший друг всегда под боком, с которым весело и просто. Не жизнь, а просто сказка! Прищурившись, чтобы сквозь летящий хлопьями снег разглядеть собственный дом, Миён сказала замерзшему Юнхо, что осталось недолго, но не сделала и пары шагов, как услышала голоса.
— Это же она! — крикнул неприятной наружности парень лет двадцати пяти, неопрятный и с рыжими волосами. Он взглянул на экран своего телефона и потом снова на Миён, приросшей к месту от удивления и испуга. — Да, точно, она! Привет, мы тебя уже битый час ждем! — с претензией воскликнул он.
— И не первый день. Всё надеялись, что твой дружок додумается проводить тебя до дома! — сказал другой, с расщелиной между передними зубами. Он выплюнул мокроту и, хрустнув пальцами рук по очереди, подошел к Миён. — Парни, не ленимся! Поддадим так, чтобы те богачи остались довольны!
— Что вам нуж?.. — Юнхо не закончил фразу, согнувшись напополам от удара кулака в живот. — Мрази, да я сейчас!.. — он зарычал от злости и сам замахнулся, чтобы отбиться от рыжего, но тот пошел на опережение и со всей дури врезал коленом в печень.
— Юнхо! — воскликнула Миён, собравшаяся броситься на защиту, и поняла, что не может двинуться, потому что мужская ладонь сковала за спиной ее запястья, а вторая легла на рот, чтобы не допустить крика, на который кто-то может прибежать. — Юнхо! — словно из-за ватной стены прокричала Миён и вытаращила глаза, когда парень с расщелиной и еще один, только что появившийся, нанесли синхронные удары и бока Юнхо, неумело отбивающегося от атак.
Сплюнув кровь, он попытался пнуть подальше от себя нападавшего, но тот только перехватил его голень и долбанул прям по кости железякой, похожей на обрубок толстой водосточной трубы. Затем раздался слабый вой, переросший в визг, когда рыжий, приказав своим подельникам скрутить руки Юнхо за спиной, схватил его за шею, сдавив горло, и принялся методично бить кулаками и коленями поочередно в живот, вызывая струи крови, бегущие по уголкам рта и губам. Пощечина — одна, вторая, третья, и вскоре заплыл и окрасился в красный левый глаз. Юнхо не сдавался: пытался бороться, брыкался, посматривал на рыдающую в три ручья Миён, старался что-то прокричать, чтобы позвать на помощь, как мог махал руками и ногами, но за каждую выходку получал новые удары, сыплющиеся так же быстро, как с неба — снежные хлопья.