— Почему не отвечала?! Я много раз тебе звонил, писал, в каком смысле ты будешь недоступна?! — даже не взглянув на Чанми, сорвавшимся голосом закричал Сан и вскинул голову, собираясь посмотреть в ее глаза, но тут же приоткрыл рот и исказился в лице, стоило только зацепиться взглядом сначала за ее взъерошенные волосы, за несколько ссадин на лбу, разбитую губу, рассеченные висок и щеку.
— Телефон остался где-то в сугробе… — дрожащим голосом проговорила Чанми, обняв себя за плечи. — И сил хватило только на то, чтобы добраться до кровати. Ребра очень болят… Прости, что заставила поволноваться.
— Чанми… — поджав губы и неожиданно для себя заплакав, Сан дернул ее на себя и заключил в крепкие объятья и принялся нацеловывать ее макушку, блуждать руками по ее телу и лепетать что-то нечленораздельное. — Тебе надо к врачу, срочно, и придать всё огласке. Я это так не оставлю! От Наын чего угодно можно было ожидать, но этого… Это же была она? Господи, как я надеялся, что всё выдумал и ты просто решила расстаться… Прости, прости меня! Если бы я вовремя их приструнил, если бы только знал, на что они способны!..
— Вот что она тебе написала… о расставании… — горько хмыкнула Чанми, прижавшись к Сану всем телом и беззвучно заплакав от обиды и боли. — Пойдем внутрь, нечего мерзнуть, а в больницу… Вроде как ничего не сломали, и ладно.
Сан не стал спорить. Подхватил Чанми на руки, занес ее в дом, нежно усадил на диван и побежал на кухню за аптечкой, собираясь хотя бы обработать ее раны, попутно раздумывая над тем, что предпринять сперва. Самому надавать пощечин Наын — не годится, слишком наказуемо и слишком рискованно, а вот придать инцидент огласке, в том числе обратившись в соответствующие органы, — очень даже выход. Сан никак не мог успокоиться, все его движения были нервными, хаотичными, а мысли — бессвязными. Он просто не в силах был поверить, что находится не в своем страшном кошмаре и что всё это происходит взаправду. И его не было рядом, когда был нужен, даже случай не помог, как тогда, с Юнхо.
— Теперь у нас в компании на одного избитого человека больше… — попыталась пошутить Чанми, пока Сан обрабатывал ссадины на ее ладонях. — И даже телефона теперь нет, вообще не знаю, как готовиться к зачетам и сессии. Хоть бы до нее всё зажило, не хочу быть исключенной.
— А я не хочу, чтобы ты забивала голову этой ерундой, — стальным голосом проговорил Сан, смачивая ватный диск обеззараживающим средством и прикладывая его к лицу Чанми. — Как ты вообще можешь сейчас думать об учебе?! Я этого не понимаю. Лучше составляй в голове иск на Хан Наын и фотопортреты тех швалей, что были с ней, а потом поедем в участок. Я не позволю остаться тому, что они с тобой сделали, безнаказанным. Сука, всех бы их разорвал к чертовой матери и к праотцам отправил. Будь они парнями, валялись бы уже в темном переулке и кости пересчитывали.
— Ты уверен, что оно того стоит?.. Я не хочу, чтобы у тебя потом были проблемы в универе и чтобы это придавали огласке. Они посмотрят на то, что мы всё еще вместе, на злого тебя и больше не станут соваться, — мягко возразила Чанми, когда Сан приклеил к ее лбу пластырь. — Не делай этого, не надо.
— А что я должен делать? Смотреть на шлюху, которая избила мою любимую, и как ни в чем ни бывало учиться с ней еще несколько лет? Ты такая добрая, Чанми, что порой аж тошнит! Не переживай, я сам всё сделаю, ты только напишешь заявление и расскажешь о том, как они избили тебя, во всех подробностях, а дальше будешь отдыхать. Если Миён разрешит, поживу здесь и буду за тобой ухаживать.
— Она разрешит, но ей будет неприятно видеть нас вместе после того, как она узнает… Не хочу, чтобы она смотрела на нас и ненавидела, Сани. Правда, не о чем волноваться, — сказала Чанми, поласкав его лицо ладонью. Сан прильнул к ней и потерся щекой, не став возражать, но по всему его виду стало понятно, что он от своего не отступится. — Поешь, там осталось немного со вчерашнего ужина, а потом поезжай на последние пары. Я справлюсь со всем сама, не калека же.
— Плевать на пары, — Сан сложил оставшиеся пластыри в аптечку и, поставив ее на журнальный столик, сел рядом с Чанми, обняв ее за талию и положив ее голову на свое плечо. — Сегодня же покончим с этим скрытничеством, а там будь что будет. Я никому не дам тебя в обиду, теперь отвозить и забирать тебя буду сам, пока не поправишься и пока мы не избавимся от Наын. Я клянусь тебе: она ответит за всё.
*****
— Сан ничего тебе не писал? Куда он так сорвался? Да еще и на преподавателя Пак налетел, не дав ему договорить, — взволнованно, растягивая гласные, проговорила Миён, глядя на пустующее место. — Я переживаю. Что могло такого случиться? Он выглядел очень злым, и с Наын тогда, и с Кюрин. Раньше я его никогда таким не видела.