— Я бы с радостью, — перебила Миён, — но не могу. Я многое способна понять: то, что вы влюбились друг в друга, то, что начали встречаться, даже отчасти то, что скрыли это от меня. Но мне никогда не понять, что моя лучшая подруга прыгнула в постель к малознакомому парню, забив на то, что у меня тоже есть чувства к нему. К тебе претензий не имею, — бросила она Сану, а затем повернулась к Ёсану. — И ты тоже знал?
Ёсан виновато понурил голову.
— И ты? — обратилась она к Юнхо.
— Впервые сегодня об этом услышал.
— Хоть один нормальный человек, который меня не обманывал! — облегченно проговорила Миён и вновь взглянула в налившиеся слезами глаза Чанми. — Я не злая, оставайтесь тут, Сан, можешь жить всю неделю, милуйтесь, ухаживайте друг за другом и делайте что хотите, только не подходите ко мне. Я не хочу ни разговаривать, ни выслушивать ваше нытье.
— Прости меня… — прошептала Чанми в спину Миён, заставив ее остановиться, но поняв, что сейчас бежать за подругой не имеет никакого смысла. — Моему поступку нет оправдания, и я об этом знаю. Всё, что мне остается — сказать слово «прости» и попытаться любыми способами загладить вину. Ты моя подруга, я люблю тебя и не хочу потерять. И если я что-то могу сделать…
— Уже ничего не можешь. Точно не сейчас, — бросила через плечо Миён и поднялась наверх, запершись в своей комнате, затем сползя по двери на пол.
Это не жизнь, а сплошная коробка с сюрпризами, и никогда не знаешь, какой из них окажется приятным, а какой — нет. Миён хотелось заплакать, но слез не было. Ей хотелось закричать, но голос не слушался. Информация всё никак не могла уложиться в голове, однако теперь, когда Чанми сама призналась, многое стало понятно: и куда она на самом деле ездила, и их мелькающие переглядки с Саном, и то, почему Уён не хотел рассказывать об этом. Миён не злилась на него, как не злилась и на Ёсана, зато вместо этого ощущала ноющую в груди боль, а еще чувствовала себя глупой. Столько времени прошло, столько утекло воды, а она не догадалась, ничего не заметила, не заподозрила.
Какой же она была дурой…
— Сан сказал мне, — сказал, позвонив ночью, во время перерыва, Уён. — Ты как?
— Не знаю, — устало ответила Миён, подойдя к окну. — Сейчас вот думаю о том, сколько раз ты просил их признаться мне, но они не слушали.
— Тебе нужно остыть… Ты ведь и сама знаешь, что они не хотели тебя обидеть, просто сглупили. Я тоже не в восторге от их поступка, но отчасти могу понять. Иногда срывает крышу и ты вообще не понимаешь, что творишь… Не знаю, понятно ли объяснил… — в трубке послышался тяжелый вздох. — Чанми хорошая девушка и дорожит тобой, а еще очень тебя любит и пострадала. Постарайся хотя бы… не наседать на нее.
— Не уверена, что получится.
— Со временем пройдет, я уверен. Ты ведь тоже ее любишь, но сейчас… Постарайся отпустить ситуацию и не нервничай, хорошо? — мягко спросил Уён, вызвав у Миён легкую улыбку. — Всё наладится, тебе пока просто нужно принять всё как данность, выдохнуть и смириться.
— Я тебя обожаю. Тоже говорила об этом? — распустив волосы из пучка и сев на кровать в позу лотоса, промурлыкала она и услышала смех с той стороны. — Уже очень скучаю, тебя бы сейчас ко мне. Привыкла за выходные засыпать рядом с тобой.
— Завтра увидимся и обязательно проведем время вместе, обещаю. А теперь ложись спать, обнимай что-нибудь мягкое и представляй, что это я, — сказал Уён, и в трубке послышался чей-то голос. — Уже зовут, пора работать. Я тоже скучаю. Сладких снов, — ласково проговорил он и, услышав ответ пожелания хорошей работы в ответ, отключился.
Миён поставила телефон на зарядку и, нырнув под одеяло, стараясь унять эту проклятую боль от предательства, обняла уголок, подложив его под щеку, по которой скоро скатилась одинокая слеза.
Уснула Миён практически сразу, но спокойствия не было… К ней снова вернулось то самое пугало.
*****
Уснув этот раз с наревевшейся и винящей себя во всех бедах мира Чанми, Сан проснулся еще до будильника, но вскочил сразу же, поняв, что поток непрекращающихся мыслей ему не остановить. Они ждали подобной реакции Миён, готовились к ней и всё равно не смогли как следует принять удар, потому что… Понимали ее и не знали, что делать. Но сильнее Сана мучила не эта ситуация, он знал и верил, что рано или поздно Чанми и Миён помирятся и забудут обо всех своих обидах, вот только он не забудет об одной конкретной. Какие-то нелюди навредили его любимой… сделали ей больно… Так и не вылившаяся ярость всё еще полыхала в его груди, и вместо того, чтобы поехать в университет, Сан сначала довез Чанми до ее корпуса, а потом направился в место, где ему всегда рады — в зал, к тренеру по боксу.