Чанми наверняка волнуется, он обещал вернуться до полуночи и даже не сказал, куда едет… Телефон отняли, а как такового права на звонок пока не дали, представится возможность только лишь в участке, и то не факт. Но опасался Сан не за это, а за то, насколько тесно рассадят весь этот сброд по небольшим камерам и что из этого выйдет. Возле большого здания остановилось сразу несколько полицейских машин, и арестантов по очереди принялись выводить на улицу, затем передавая в руки коллег. Слушаясь и делая всё так, как ему говорят, Сан цокнул, когда один особо отчаянный некогда боец бросился на офицера, взгрызшись тому в шею, а другой брыкался так, что его и втроем было тяжело унять. Что это даст? Сила есть — ума не надо.
Сан же был занят другим. Он искал глазами помощь, надеясь, что рядом окажется Сынмин, Чонин или тот офицер, что взялся за дело Юнхо, Чон Ванху, однако ни того, ни другого, ни третьего здесь не было или же они просто затерялись в толпе. Обреченно понурив голову, Сан завис у стеклянных дверей лишь ненадолго, но затем послушно вошел и с облегчением понял, что с него снимают наручники, пусть вместо них и запирают в клетке. В небольшую решетчатую комнату вместе с ним подселили еще с десяток человек. Тесно, а что поделать? Надо полагать, полиции только в последнее время приходится арестовывать так много человек за раз, если учесть, что она занята поимкой всех членов какого-то тайного клуба и членов не одной, а сразу двух орудующих наркоимперий, одна из которых как-то тесно связана с Китаем. Но Уён знает о том лучше, так как во всем этом участвует.
Уён… Он единственный, кто сейчас мог бы помочь, пусть после этого и придется выслушивать гору нотаций и возмущений. Сан знал, что обещал больше не соваться в этот подпольный клуб, и понимал, как глупо себя повел, поехав туда, но просто не мог иначе, а то наделал бы потом непоправимого. Усевшись на прикрепленную к стене цепями и болтами скамейку, он поставил на нее пятку и сложил подбородок на колено.
— Ты же в курсе, что мы с тобой не закончили поединок? — спросил вдруг недавний безымянный противник, и Сан устало приподнял голову, чуть покачав ею. Над ним уже нависло несколько человек. — Не ты ли, случайно, привел к нам копов?
— Да, именно поэтому сижу здесь. Тебе не кажется, что мы не в том месте, чтобы выяснять отношения? Хочешь сорвать злость — круши стену, а крушить меня, боюсь, будет не безопасно, — сквозь зубы проговорил Сан, бесстрашно взглянув в глаза каждого их подошедших. Он знал, что их это бесит, но пусть знают — он говорит серьезно.
Мужлан вместе со своей свитой отошли в сторонку, заговорив о чем-то шепотом и то и дело косясь на Сана, но он уже не слушал, решив развлечься тем, чтобы посмотреть вместе с надзирателем матч по гандболу, транслируемый на маленьком плазменном телевизоре, висящем практически у самого потолка. Кто-то еще решил составить им компанию, и вскоре сразу несколько человек принялись то охать от досады, ругаться и строить прогнозы на игру, а то радостно вскрикивать.
— У них слабенький линейный… Ну чего, косоглазием страдает или что?! — воскликнул Сан, опершись занесенной над головой рукой о решетку. — Ну кто так подает?! Куда тащит?! Пусть уже пасует!
— Я вообще на него стараюсь не смотреть, — закатил глаза надзиратель и стиснул зубы, когда мяч, показанный крупным планом, упал на поле и вышел судья. — Ну вот зачем?! Я с детства в гандбол играю, справился был лучше, чем эти идиоты!
— Зато вторая команда не промах, — пожал плечами один из арестантов.
— Да, вот только загвоздка в том, что они из Тэгу, а мы должны болеть за Сеул! — воскликнул надзиратель, напряженно проследил за мячом, и когда вратарь команды из Тэгу пропустил подачу, вместе с Саном взревел от счастья. — Да! Да! Вот так бы сразу! Еще пара голов, и счет будет равным!
— Офицер Хён! — крикнул тихо вошедший полицейский, заставив офицера встать по стойке смирно. — Чем вы вообще здесь занимаетесь?! Десять минут, как вы должны были привести первого арестанта в допросную. Вот этого, — он указал на Сана, — за мной. Остальные пусть пока сидят.
Мельком продемонстрировав лежащий в приоткрытой кобуре пистолет, полицейский стянул с крючка ключи, отворил дверь камеры и надел на Сана наручники, внимательно проследив за тем, не выкинет ли кто-то что-нибудь, однако пока что никто не рисковал. Комната для допроса располагалась не очень далеко, всего в паре коридоров и в трех поворотах от камеры. Зажегся слабый белый свет, кто-то встал за зеркалом Гезелла, но Сан не придал этому значения, решив выбрать тактику поведения «хорошего мальчика». Возле офицера Пён, что можно было прочитать на бейджике, опустился его помощник.