— Я отвезу всех домой, — сказал Сан, стянув со стола виноград и прижав к себе Чанми. — Ничего, завтра уже понедельник, пар будет мало, но увидимся… И помни, нам с тобой надо будет в участок, подавать заявление на Наын!
При звуке этого имени Миён передернуло. У нее относительно Хан Наын были свои планы. Даже если Чанми поступила непорядочно и от ее поступка до сих пор на душе было мерзко, это не давало никому права преследовать ее и тем более — прикасаться. Только главное всё тщательно продумать, прежде чем идти на такое безумство, хотя после Сыльки уже можно было не привыкать. Положив Уёну немного еды с собой, чтобы он не мучился готовкой дома, Миён натянула зимнюю куртку поверх домашней футболки и шорт и уже возле «Сузуки» Сана прильнула к груди Уёна головой, крепко сжав его ребра став потираться о его одежду щекой.
— Завтра увидимся, — нежно проговорил он, поцеловав Миён в макушку и крепче прижав к себе. — Надеюсь, мы ничего не забыли, а то точно будет неловко… А ты не забывай готовиться к зачету «старого хрыча». Ты ведь после ругани с ним почти ни разу на парах не появилась, он будет зол как бык больше на тебя, чем на меня.
— Ну вот на днях и выучу всё так, чтобы доказать ему — он бесполезное создание. А после выпуска так ему и скажу, — усмехнулась Миён, неохотно отцепилась от Уёна и подошла к Сану с Юнхо. — Заходите почаще, в следующую субботу тебя, однорукий, жду у себя, и фильм буду выбирать я!
— Ты так говоришь, будто собралась на какую-то опасную марвеловскую миссию и теперь прощаешься, не зная, вернешься ли живой, — усмехнулся Юнхо, растрепав волосы Миён, и запрыгнул в машину. — Пришпорь коней, Сан, нам всем пора! Ладно я, я уже как член семьи здесь, а вот если здесь останетесь вы, будет максимально неловко.
Сан был с этим согласен и потому, поцеловав Чанми и крепко сжав ее в объятьях, взял обещание, что сегодня они поболтают по телефону, и затем забрался на водительское сидение. Юнхо прав в том, что все эти прощания выглядят несколько пафосно, но Миён правда чувствовала, будто сейчас ее лишили своего, особенного мира. Под опекой родителей и их постоянным надзором становилось жить всё труднее, хотя в том совсем не их вина, а потому Миён всё больше задумывалась кое о чем, но пока что не набралась смелости. Не успев вернуться в дом и открыть учебник, она услышала шарканье подъезжающих колес, выглянула в окно и побежала встречать родителей к порогу.
— Что стоишь там, как истукан? Помогай! — крикнул Ёсану отец, а Миён выскочила на улицу и взяла из багажника несколько маленьких пакетиков. — М-м-м… Как вкусно пахнет! Чанми, это ты нагото… Чанми?.. — явно обратив внимание на ее побои, господин Кан выронил чемодан, а госпожа Кан тут же бросилась к ней и, покрутив лицо туда-сюда, задрожала.
— Ч-что с тобой?.. Я как знала, что нельзя вас оставлять!..
— Да это так… — замямлила Чанми. — Помните Сана?.. Мы с ним встречаемся и его поклонницы не слишком одобрили. Всё хорошо, правда, мы завтра едем подавать заявление в полицию. Не говорите ничего маме с папой, не надо их волновать такой ерундой.
— А, а я-то думал, Сан к Миён приходит, глаз на нее положил, — постаравшись взять себя в руки, проговорил господин Кан. — А он к Чанми, оказывается, захаживал всё это время. Дочь, если и иметь парня, то такого, хотя Юнхо тоже подойдет.
Миён закатила глаза и побежала сервировать стол. Правда, ужин прошел не совсем спокойно: госпожа Кан всё никак не унималась и, чувствуя личную ответственность за Чанми, не прекращала расспрашивать ее о подробностях и о том, не связаны ли как-то эти побои с нападением на Миён и Юнхо, но все поспешили заверить, что это вообще разные ситуации. Господин Кан долго еще журил их за то, что молодежь уже выросла и без конца попадает в какие-то передряги: то сталкерша Юнхо, то драка в переулке, а то теперь Чанми и безумные поклонницы Сана.
Не желая больше ни о чем разговаривать, Миён быстро разделалась с ужином, помыла за собой посуду и побежала наверх — учиться. Ничто так не придавало мотивации вызубрить этот проклятый предмет, как желание утереть нос преподавателю До, посмевшему так вероломно напасть на Тростинку, только потому, что тот немного задремал на паре. Достав цветной картон, Миён вырезала себе несколько карточек для запоминания терминов, на одной стороне написав само слово, а на второй — его значение, и то же самое сделала с формулами. Выбросив обрезки и протерев стол от ошметков ластика, она принялась шепотом проговаривать значение терминов, морщилась, когда что-то не получалось, и приступала снова.