— Ты учишься? — спросил Ёсан, войдя без стука. — Я с тобой рядом посижу? А то не могу сосредоточиться, — не дожидаясь даже кивка, он уселся на кресло-мешок вместе с учебником, положил его на колени и принялся читать.
Миён не обращала внимание ни на его бубнеж, ни на его постоянные шарканья ногами по полу, вся сосредоточившись на том, чтобы заучить формулы. На зачете придется решить пару задач, Уён уже объяснял, как это делается, но этого мало — нужна практика. Открыв в интернете какую-то диссертацию с примерами, Миён кропотливо выводила цифры и латинские буквы, временами переключаясь на решения в столбик в черновике, а потом возвращалась назад.
— У меня есть к тебе пара вопросов, сынок, — прервав их, сказала госпожа Кан и бросила на кровать Миён трое мужских трусов совершенно разного размера. — Я всё, конечно, понимаю, но вот эти точно с тебя будут спадать, не говоря уже о том, что они в сердечко, а эти тебе даже на ногу могут не налезть. Это вообще нечто странное, — госпожа Кан бросила последние трусы, и Миён узнала их: лично стягивала с Уёна вчера, чтобы снова сделать минет.
А потом взгляд зацепился за еще одни трусы, валяющиеся возле подушки у самого изголовья кровати. Быстро побежав к постели, Миён сделала вид, что поправляет покрывало и подушки, стараясь закрыть ими боксеры, а потом принялась срочно придумывать оправдание вместо бестолочи-Ёсана, додумавшегося развесить чужое нижнее белье на общей сушилке в день отъезда.
— Да я просто сам пошел покупать… дизайн понравился… и я даже на размер не посмотрел… — выдумал на ходу Ёсан, сглотнув при взгляде на белые боксеры Юнхо в красное сердечко. — С некоторыми удачно вышло, а эти… Белье обмену и возврату не подлежит, я проверял.
— Ты их на рынке покупал? — спросила госпожа Кан, взяв боксеры Сана в руки. — У этих катышки, да и ты их в детском отделе, что ли, брал? Зачем стирал-то, раз всё равно не подошли?
— Мам, я уже взрослый, хватит тискать мои трусы! — перешел в нападение Ёсан, вырвал из рук матери боксеры Сана, а потом сгреб себе в руки остальные, те, что принадлежали Юнхо и Уёну. — Ну вот такая покупка неудачная, а стирал, чтобы потом продать! И вообще, хватит меня позорить перед Миён, она и так мне этот поход в магазин припоминает! Да?
— Ага. Лох последний, — натянула улыбку Миён, заставив госпожу Кан рассмеяться.
— Ладно уж, учитесь, — сказала она и вышла, тихо закрыв за собой дверь.
Быстро достав подарочный пакет, Миён скидала туда всё белье, а потом они с Ёсаном синхронно выдохнули, решив, что лучше-ка они запрягут еще и Чанми, чтобы тихо проверить все комнаты на наличие чужих вещей. Так отыскались носки Юнхо, завалившиеся под диван в гостиной, «поварешка удачи» Уёна, которую он зачем-то сюда притащил, футболка и тетради Сана, а также гвоздь программы — помимо своих блестящих трусов с сердечками, Юнхо забыл еще и боксеры с человеком-пауком, которые остались в корзине для грязного белья. Скидав всё в один пакет, Ёсан сложил его в свой рюкзак, а уже на утро, войдя в универ, ворвался в аудиторию к курсу Миён и громко, обратив на себя внимание всей группы, воскликнул:
— Разбирайте свои труселя! — он поставил пакет на парту перед Юнхо и Саном, и поварешка гулко ударила о дерево сквозь картон.
— Мы что, оставили свои трусы у вас?.. — спросил Уён и заглянул в пакет, округлив глаза. — О, и не только это! Сан, это твое, вот это мое, а вот это, Юнхо, кажется, твое, — он раздал всем вещи под смешки и перешептывания остальной группы, а Миён накрыла лицо учебником, пробубнив:
— Звонили из Испании, сказали, что это не их стыд… Надо было соврать, что это трусы из коллекции одноразмерного белья Ким Кардашьян, которое растягивается на владельце, а ты его испортил, бестолочь! — гаркнула она на Ёсана.
— Да откуда ж мне было об этой коллекции знать?!
— О, и ты, заднеприводный, здесь?! — воскликнул голос со спины, заставив Юнхо подскочить, а Ёсана — бездумно выхватить поварешку из рук Уёна и наставить ее на свирепо приближающуюся Сыльки.
— Не подходи! — крикнул Юнхо.
— Подойти? К тебе?! Я здесь не по твою душу, безграмотное ты быдло без стыда и совести! — возмущенно воскликнула Сыльки, бесстрашно опустив к полу наставленную на нее поварешку. — А вообще, знаешь, мне есть что тебе сказать, — уже начав было разворачиваться, громко воскликнула она. — Не понимаю, как я могла смотреть на такое ничтожество, как ты, которое мало того, что с девушками не умеет себя вести, так еще и в задницу долбится! И с сегодняшнего дня тебе, проклятый ты Рене Кардильяк, лучше обходить меня стороной! — Сыльки махнула длинным хвостом и тут же улыбнулась, увидев Чонхо. — Моя спелая дынька хочет послушать о постановке, на которую я вчера сходила? — промурлыкала она, а потом вновь посмотрела на приоткрывшего рот Юнхо. — Вот настоящий мужчина и мой идеал! А ты!.. Тьфу!