— Я тебя люблю. Так сильно люблю, Миён, — улегшись на нее всем телом, нежно прошептал Уён, снова сменив размеренные тягучие толчки на грубые и короткие. — Так и смотрел бы на тебя вечно.
— Вот и смотри и даже не смей заикаться о том, что не знаешь, за что тебе на голову такое счастье свалилось. Просто так получилось: я под бесящим меня когда-то червяком и наслаждаюсь этим. А еще мне тоже хочется быть с ним рядом, — Миён коротко хмыкнула и погладила его лицо. — Это я порой не знаю, за что мне такое счастье. А еще я тоже тебя… я тебя…
— Та-а-ак, — протянул Уён. — Ты меня?.. — он выгнул бровь, намекая, что хочет услышать продолжение фразы. — Давай, скажи это. Прошу тебя, скажи, — он сделал особо резкий толчок, желая вместе со стоном услышать то самое заветное слово, но Миён замолчала. — Что же «ты меня»?..
— Я не понял! Это еще такое?! — послышался крик со стороны входа, и Уён застыл, как каменное изваяние, округлив глаза. — Бар должен быть уже закрыт, а тут… Ты на работе пить вздумал?! — проорал хозяйский голос, когда Уён принялся судорожно рыскать по полу в поисках своей одежды, прежде чем вспомнил, что она под Миён. — Я, конечно, хорошо к тебе отношусь, но пить во время смены я тебе не позволю! Мало мне с тобой и теми хмырями проблем, так ты тут еще и!.. А ну-ка покажись.
— Господин, я… — промямлил Уён что-то нечленораздельное и вынырнул из-за стойки. — Простите, я трезв, сейчас всё уберу и закрою бар, обещаю!
— Вот-вот! И чтобы духу твоего через две минуты тут не было!..
Стиснув зубы, Миён прикрылась своей одеждой, поджала губы, чтобы не издать ни писка, а потом вдруг повернулась в сторону непрекращающегося крика. Послышались громкие нетерпеливые шаги. Вот же ж черт!.. Еще и уволят чего доброго, надо срочно что-то делать!.. Через несколько секунд из-за стойки сначала выглянула ее макушка, а потом глаза и переносица. Остолбенев, хозяин протяжно моргнул, застыл на месте и принялся водить взглядом от еле дышащего Уёна к глазам Миён, молящим о чем-то.
— Ладно… Тогда не через две минуты, а через двадцать. Я пока к себе в кабинет пойду, музыку послушаю… У моей любимой старой группы сегодня годовщина основания, и я, это… Хочу придаться ностальгическим чувствам. Убери тут всё, — проговорил он, чуть не заикаясь, размашистыми шагами прошел в свой кабинет, а вскоре оттуда и правда зазвучала громкая музыка в жанре корейского шансона.
Уён раскраснелся и сел прям под стойку, обняв свои колени.
— Стыдоба-то какая… Надо всё убрать. Я не знал, что он придет.
— И что будет так щедр, что даст нам целых двадцать минут. Уёни… Ты не мог бы?.. — Миён взглянула на мокрые трусы и состроила плачущую рожицу.
— Ой, да пропади оно всё пропадом! — крикнул Уён, менее чем за минуту разделся обратно и вновь нырнул в пучину разврата в головой.
*****
Они бежали на остановку, взявшись за руки, и, пробравшись через толпу в автобусе, стрелой выскочили из него, на всех парах понесшись в сторону входа в университет. Восемь часов и десять минут… Опоздали! Едва не перепрыгнув через турникет, они переступали через две ступеньки, силясь скорее добраться до третьего этажа, и ввалились в аудиторию потными и растрепанными, забыв даже сдать верхнюю одежду. Преподавательница, уже начавшая причитать по поводу предстоящего экзамена, замолчала, оценивающе взглянула на застывших у двери Миён и Уёна, так и не расцепивших руки, и издала многозначительное «кхм», за которым последовали громкие смешки одногруппников.
— А ну-ка тихо! — крикнула преподавательница, но никого это не угомонило. — Присаживайтесь, госпожа Кан и господин Чон… Спасибо, что лишний раз подтвердили мои подозрения по поводу вас двоих. Не только моих, кстати. Но в следующий раз старайтесь всё успеть до сборов в университет, — улыбнулась она, обратив внимание на засос на губе Миён, чем заставила ее покраснеть. Снова послышалось улюлюканье и смех. — Ну а вы что думали? Преподавателям тоже скучно бывает, когда они пьют чай на кафедре. Мы те еще сплетники!
— Мы не… Не это… Простите, — Уён глубоко поклонился и, зажмурившись, занял свое место возле ржущего в кулак Сана.