— Я в очередной раз поняла, что вела себя очень глупо, Уёни… — проговорила Миён треснувшим, как стекло, голосом. — Ты только не обижайся на меня, хорошо? Всё, что я говорю или делаю, может быть и неправильно, но всегда исходит из того, что я чувствую к тебе. Зря я так… Но не волнуйся, что бы ни было дальше, я сделаю всё, чтобы те, кто с тобой это сотворил, получили по заслугам и не остались безнаказанными. Ты ведь по натуре своей борец, поэтому, пожалуйста, не опускай руки и сделай всё, чтобы вернуться. Вернуться ко мне, — добавила Миён, принявшись невесомо оглаживать тыльной стороной ладони лицо Уёна. — А потом уезжай туда, где тебя больше никто не тронет и никто не сделает больно. Так, как ты этого и хотел. Я думала, что не смогу без тебя, не смогу без того, чтобы ты был рядом… Теперь понимаю, что это мелочи. Обещаю, я вытерплю любое расстояние, буду поддерживать наши отношения издалека, смогу смириться с чем угодно! Но не смогу жить в мире, в котором нет тебя… Поэтому ты должен выжить и встать на ноги, слышишь?.. Уёни, я тебя люб…
— Где он?!
Миён дернулась, услышав незнакомый женский голос.
— Где мой сын?! Мне позвонили! Что с ним происходит?!
Отворилась дверь, и Миён, крепче сжав бледную руку Уёна, вжала голову в плечи. На пороге застыла ошалело и непонимающе глядящая на нее женщина, очевидно некогда очень красивая, но теперь стоявшая здесь с нездоровыми кругами под глазами, потемневшей морщинистой кожей и дрожащими руками. Черты ее лица чем-то напоминали Уёна, и Миён поняла, что здесь не могло быть ошибки: это его мать. Та, о которой так много рассказано: и лестного, и далеко не очень. Оправившись от удивления, госпожа Чон тихо закрыла дверь в операционную и сделала пару шагов по направлению к койке, а потом бросила взгляд на зигзаги на экране.
— Милая, а ты, прости, кто? — спросила она, наконец, и Миён привстала, глубоко поклонившись.
— Я д-девушка Уёна. Меня зовут Кан Миён, — быстро представилась она и снова ухватилась за руку Уёна. — Вы, должно быть, его мама, да?
— Да… — ответила госпожа Чон и присела на койку с другой стороны. Миён до боли впилась ногтями в собственную ладонь, не зная, что ей нужно сказать или сделать. Наверное, высказать какие-то соболезнования? — Сын не рассказывал о девушке, хотя я догадывалась, — пришла на помощь сама госпожа Чон, пустым взглядом смотря на Уёна. — В последнее время мы мало общались с ним, наверное, ты знаешь… Можешь оставить меня здесь ненадолго? А потом поболтаем.
— Д-да… конечно.
Наклонившись, чтобы легонько чмокнуть Уёна в лоб, Миён неохотно вышла из операционной и увидела еще одну интересную сцену: злого и чуть ли не брызжущего слюной Сана, разговаривающего с записывающим что-то в блокнот офицером полиции. Потом настала очередь Юнхо, и тот бросился в красочный рассказ о нападении на него самого, после чего начал уверенно втолковывать, кто стоит за нападением на Уёна. Присев на диванчик, Миён подперла подбородок рукой и принялась ждать своей очереди.
— Придурок близорукий, — прошипел опустившийся рядом Сан и начал набирать чей-то номер, после чего коротко ввел в курс дела, кажется, Сынмина и, отключившись, повернулся к Миён. — Еще и эта шваль приплелась сюда, глаза бы мои ее не видели. Мы уже знакомы, начала тут изображать заботу и беспокойство! О, наверное, очень жаль, когда живой кошелек на ножках в виду обстоятельств может перестать тебя обеспечивать! Сука!
— Ты о госпоже Чон?.. — спросила, поежившись, Миён. Такого злого Сана она в последний раз видела в тот день, когда потерялась Чанми.
— О ком же еще?
Вскоре снова появился врач и вошел в палату, и практически в ту же секунду в поле зрения вновь возникла госпожа Чон, стирающая слезы и шмыгающая носом. Нисколько не скрываясь, Сан издал полный яда смешок и встал, загородив Миён собой.
— Как это случилось?.. — спросила госпожа Чон, глядя в злые и по-лисьи сощуренные глаза Сана. — Кто мог сделать это с моим сыном?..
— Косвенно — вы, — без обиняков ответил Сан. — Прямо — несколько придурков, с которыми разберусь я и полиция, а вас настоятельно попрошу не появляться ни здесь, ни где-либо еще, потому что от вас одни проблемы. Забирайте свою сумку, возвращайтесь домой и не путайтесь у меня под ногами. Об Уёне позаботимся мы все, и поверьте, я найду способ договориться с врачом, чтобы вас не назначали официальной опекуншей сына.
На лице госпожи Чон промелькнула тень.
— Иных родственников, которые могут позаботиться об Уёне, нет, — тихо, но злобно сказала она и посмотрела за спину Сана. — Милая, идем. Нам с тобой есть о чем поговорить, и я думаю, ты не откажешься от чашки кофе.