— Пожалуйста, останься.
Миён указала на кресло-мешок и закинула ногу на ногу, а потом вгляделась в лицо Чанми: следы побоев еще не до конца прошли.
— Сейчас эта обида не имеет ни малейшего смысла… Я хочу сказать, что рада за вас с Саном и счастлива, что у тебя есть такой прекрасный парень. За своих любого порвет, — проговорила Миён, заправив волосы за ухо. — И спасибо тебе, что ты рядом, несмотря на всё, что я тебе тогда наговорила.
— Нет-нет, всё правильно, это я поступила, как последняя тварь, — возразила Чанми, замахав руками. — Сейчас не время для этих разговоров, но я не трогала тебя, придумывала, как заслужить твое прощение, не знала, что для этого нужно сделать. Правда, сейчас это неважно… Знаю, слова ничего не изменят, и всё же мне искренне жаль, что это случилось с Уёном. Он как никто заслуживает всего самого лучшего.
— Я познакомилась сегодня с его мамой, хотя разговор был не очень долгим, — пожала плечами Миён. Так непривычно было снова откровенничать с Чанми, но внутри была уверенность, что именно она сможет успокоить лучше прочих. — Не понимаю, как к ней относиться. Ничего плохого она не сделала, но как вспомню то, что услышала на вечеринке, как она обозвала Уёна никчемным выродком и еще какими-то гадостями. Мы с ним надеялись, что госпожа Чон изменится и что всё наладится, но пока не очень на то похоже.
— Не мне судить, но исходя из того, что я уже знаю, она не очень хороший человек. Может, когда-то была им, — ответила Чанми, немного призадумавшись. — Приглядись получше, может быть, то, что случилось с Уёном, наставит ее на верный путь и заставит больше дорожить сыном, но я бы не была так уверена.
— Почему? Уён рассказывал и много хорошего.
— Это неправда, что люди не меняются, Миён. Очень даже меняются под влиянием каких-то обстоятельств или если сами того захотят, но пойми: некоторые и стараться не станут. Нельзя спасти того, кто не хочет спасения, — Чанми взглянула на подругу и поспешила закончить мысль: — Я хочу сказать, что если мама Уёна собирается жить в обнимку с бутылкой, вы это не исправите: ни он сам, ни тем более ты. Вам придется смириться и отпустить, если хотите жить счастливо.
— Ключевое слово — жить, — проговорила Миён, опустив взгляд.
— С Уёном всё будет хорошо. Сан приехал вовремя, значит, судьба благоволит вам. Не может это быть напрасно, — Чанми подошла поближе и приобняла подругу сзади за плечи. — Вот увидишь, со дня на день он очнется, потом выпишется, и всё будет еще лучше, чем раньше.
— Спасибо, что ты рядом, — всплакнув, промолвила Миён и взяла подругу за руки.
— Зови, если что-то будет нужно или захочешь поговорить, — кивнула Чанми и упорхнула из комнаты.
Бросив мимолетный взгляд на закрывшуюся дверь, Миён вновь открыла свой блокнот и вернулась к целям на неделю, записав туда еще и «Показать Хан Наын где раки зимуют». В этом вопросе Сан не лучший пример для подражания, но хотелось сделать как он — сорвать всю свою злость и всё свое отчаяние на ком-нибудь, а лучше груши для битья, чем Хан Наын, наверняка уже решившей, что её всё сошло с рук, не найти. Вот только не сегодня: нужно набраться сил. Сделав небольшую запись на пустой странице, Миён отложила блокнот и снова вернулась в кровать. Ничего не хотелось, совсем ничего. Но руки надо было хоть чем-то занять, чтобы привести мысль в порядок.
Вынув из ящика пряжу и спицы, Миён поставила себе на фон какой-то глупый фильм и принялась стучать металлическими кончиками друг об друга.
— Возвращайся ко мне поскорее, Уёни, — прошептала она самой себе и решила, что когда он проснется, то ему понадобится еще один черный друг с ушками.
Глава 28. Коробка без сюрприза
Стол мелко дрожал под напором агрессивно работающей швейной машинки, пока та протыкала ткань, рисуя пунктирную нить, словно чертила ее на бумаге. Идя на занятие, Миён думала, что у нее всё будет выходить из рук вон плохо, но на удивление, получалось даже лучше, чем обычно, настолько, что госпожа Ю сегодня неустанно хвалила ее за ровные стяжки, быстрый темп работы и помощь новеньким, которые только-только научились держать в руке иглу. Пока машинка трещала, а взгляд был сфокусирован на двигающейся вверх и вниз лапке, мысли улетучивались, всё внимание сконцентрировалось на ткани, но стоило только на секунду отвлечься, как в груди снова образовывалась зияющая дыра, по размерам сравнимая с черной. Миён казалось, что вокруг нее пустота, которую она отчаянно пытается заполнить, но всё бесследно проваливается в нее — в эту самую проклятую черную дыру.