Прошло четыре дня… Всего четыре дня, но таких долгих, словно минуло не меньше пары лет. Простые и уже привычные житейские радости, такие как разговор с любимым человеком по телефону, короткая переписка с ним, его улыбка и его глупые шутки, стали чем-то недостижимым, недоступным, чем-то, что так вероломно отняли. Миён знала и чувствовала, что вот-вот всё будет хорошо, но менее горько от этого не становилось. Уёна не было ни в сети, ни в баре, ни у себя дома. Он был в больнице, без сознания, совсем один, и неизвестно, когда проснется. Да и саму Миён преследовало чувство, будто она заснула беспробудным сном и не оживет, пока не будет знать наверняка — всё в порядке.
— Миён, — окликнула госпожа Ю, встав сзади и тронув ее за плечо. — Я разузнала по поводу работы, тебя приглашают сегодня ближе к вечеру на собеседование. У моей знакомой есть ателье, ей нужна помощница. Платить будут немного, но для первого опыта, думаю, вполне подойдет. Тебе интересно?
— Да! — громче, чем хотела бы, воскликнула Миён, выронив ткань. — Мне подходит всё! Дайте номерок, пожалуйста.
Хоть что-то в этом дне было хорошее и светлое. В душе возник порыв тут же схватить телефон и написать Уёну, но потом сразу же прошибло понимание — он не ответит. Точно не сейчас. Судорожно вздохнув и открыв диалог с Юнхо, Миён с грустью взглянула на то, что они в последний раз переписывались больше двух суток назад. Никогда, ни разу за то время, что они дружат, такого не случалось, но в последние дни Миён не нарочно отдалилась от всех: от друзей, от брата и в особенности — от родителей. Те смотрели искоса, даже вроде как иногда что-то спрашивали, но ей впервые было настолько не до них.
Начав печатать сообщение, Миён передумала и вместо этого позвонила Юнхо. В телефоне раздались мучительные мерные гудки.
— Ух ты ж! Решила позвонить! — услышала она по ту сторону «провода» и тухло, едва заметно улыбнулась. — Чем обязан такой честью, госпожа меланхоличная? — спросил Юнхо, но Миён не обижалась, потому что знала — всё это напускное и на самом деле нет там никакой обиды, а только волнение и желание поднять настроение так, как умеет.
— Поедешь со мной на собеседование? — заправив прядку волос за ухо, робко попросила Миён, хотя раньше сказала бы что-то вроде «завали хлеборезку и приезжай по этому адресу, долбанный ленивец, заколупал». И судя по легкому вздоху Юнхо, он расстроился, что не последовало именно чего-то подобного. — Моя преподша по кройке нашла местечко, но я волнуюсь… — поспешила продолжить Миён. — Можешь сходить со мной?
— Только потому что ты со мной в свое время ходила! — нарочито снисходительным голосом проговорил Юнхо, но потом добавил: — Куда и во сколько подъехать?
Почти закончив с юбкой, Миён оставила ее здесь, в своем шкафчике, и вышла на улицу, тут же подставив ладони под хлопья летящего и тающего в волосах снега. Время только склоняется к вечеру, а уже так сильно темнеет… И от этого почему-то грустно. В кармане брякнул телефон, Миён сначала думала, что это сообщение от кого-то из друзей или просто рассылка, но нет, это оказались весьма неожиданные сообщения от двух разных человек, пришедших почти одновременно и так разительно отличающихся по тону. Первое — от Пак Сонхва, просившего прощения за беспокойство и интересующегося тем, пришел ли Уён в себя, и если да, то как он себя чувствует. Второе — от госпожи Чон, с тем же вопросом, только заданным совсем по-другому.
Миён многое тревожило во всем этом, отчего-то от сообщений матери Уёна, которые приходили почти каждый день, становилось неуютно, хотя ничего такого в них написано не было. Наверное, это просто с непривычки, госпожа Чон не сказать что обременена богатым лексическим запасом и познаниями в культуре и этике, да и тот факт, что она — мать Уёна, ощутимо добавлял горького перца в самом плохом смысле этого слова. Но Миён смущало не совсем это, вернее, не только… За все четыре дня госпожа Чон пришла к сыну только раз.
По-быстрому ответив обоим, Миён спрятала успевшие замерзнуть руки в карманы и направилась к автобусной остановке. Собеседование через два часа, времени еще много, даже на то, чтобы с Юнхо поболтать, останется. И вот эта каланча, стоит себе в наушниках, в одну точку смотрит. Миён увидела его из окна, специально вышла через заднюю дверь и подкралась со спины, затем накрыв глаза ладонями, хоть для этого и пришлось встать на носочки.
— Кто это? — спросила она не своим голосом.
— М-м-м… Моя бывшая — Сихён? — будто реально задумавшись, спросил Юнхо.