— А теперь рассказывай, что с ней всё это время было не так.
— Ну как вам сказать… — замямлил Чонхо. — Меня просили не распространять.
— Мы и не будем! — начала заверять Миён. Со стороны они с Юнхо выглядели как два гопника, зажавшие бедного парня и собравшиеся отнять его телефон, кошелек и жизнь. — Узнают только Сан, Уён, Чанми и Ёсан, клянусь!
Чонхо долго моргнул, выражая всем своим видом, что звучит это отвратительно.
— Так, кались! Мы нашли тебе любовь, ты нам обязан! — не сдавался Юнхо.
— У Сыльки… — Чонхо глубоко вздохнул. — У нее пограничное расстройство. Просто она никому об этом не рассказывает, сама не хотела в это верить, а вот недавно пошла к психиатру, там ей прописали таблетки… Сейчас она спокойнее, да и со мной не как с вами, вообще другая. Нежная, воздушная и любящая! Такую еще попробуй найди! Мне с ней повезло.
Очень сомнительное заявление, но вслух этого Юнхо говорить не стал, а потом ему стало даже как-то стыдно, потому что он и не пробовал думать в таком ключе, да еще и психбольной Сыльки называл. Но в конце-то концов, почему он должен был страдать из-за чьих-то параноидальных увлечений собственной персоной?! Понять и посочувствовать можно, но вместе с этим Юнхо не собирался просить прощения. Он не заслужил жить в страхе, как это было еще совсем недавно. Когда Сыльки вернулась, то принялась во всех красках рассказывать о том, как подкараулила Наын, как доступно объясняла ей, за что ее бьют, и как та потом долго извинялась, прося передать Сану, чтобы забрал заявление из полиции.
Какое-то время Миён казалось, что она искренне радуется тому, что происходит, смеется, наслаждается моментом, вспоминая о том, в каком виде сучка Наын оставила Чанми, но вместе с тем из ее груди не уходила эта идиотская пустота, ширившаяся от минуты к минуте всё сильнее и сильнее. Словно Миён делает что-то плохое, раз позволяет себе улыбаться, пока Уён лежит в больнице, не размыкая век. И будто услышав все эти тревожные мысли, позвонил Сан.
Миён показалось, что она плохо расслышала то, что он сказал, и попросила повторить. Но как только в трубке снова прозвучало заветное «Уён проснулся», она сорвалась со стула, забыв и о своей сумке, и о друзьях, и о счете, и просто начала агрессивно вызывать себе такси, выбежав на улицу. Миён даже не почувствовала, как Юнхо накрыл ее плечи ее же шубой, не обратила внимания на холод, а только молилась, чтобы машина приехала поскорее и поскорее же привезла ее в больницу. И словно впервые в жизни вселенная услышала эту просьбу и исполнила ее.
Улица, крыльцо, регистратура, коридоры, и вот наконец-то Миён оказалась у заветной палаты, над которой красным горело «Чон Уён». Остановившись у двери и отчего-то не решаясь войти, она коснулась стены ладонью и приложилась к ней лбом, стараясь восстановить дыхание. Шуба, слетевшая с плеч и подобранная Юнхо, больше не грела, да и вообще стало и жарко, и холодно одновременно. Миён отчего-то боялась войти, но в итоге ноги понесли ее сами.
— Сокровище… — слабым нежным голосом проговорил Уён, и тут-то выдержка Миён, которая так стойко держалась, треснула по швам. Громкие всхлипы вперемешку с невнятными словами наполнили палату, а потом рука Уёна мягко коснулась волос, начав перебирать их между пальцами. — Ну что ты, что ты?.. Сокровище мое, всё хорошо… Правда, всё хорошо.
— Тебе легко говорить! Спал тут в отключке, слизняк поганый, а я вся извелась за эти дни! — навзрыд прокричала Миён, не слишком крепко обняв его пояс и потершись щекой о его бедро. — Мы тут все!.. Да мы!.. Знаешь, что мы?! Мы тут все с ума чуть не сошли! Я к тебе приходила, обнимала, целовала, а ты тут лежал как мумия и не отзывался! Как можно быть таким жестоким?!
— Прости меня, я сам не знаю…
— Заткись! — крикнула Миён и, подняв заплаканные глаза, начала осыпать всё лицо Уёна тоннами поцелуев, проходилась губами по щекам, скулам, лбу, подбородку и невпопад говорила какие-то слова, смешанные с обвинениями. Но эти руки!.. Они снова живые и обнимают ее, касаются, перебирают волосы, а этот голос!.. — Никогда, никогда больше я тебя не отпущу вот так… Понял меня? Ты больше меня вот так не бросишь! Даже не смей, не смей!
— Осторожнее, пока нельзя так на него ложиться… — мягко вклинился Сан, а Миён заметила его только сейчас. Он сам был бледный, с темными мешками под глазами, и явно практически не спал, находясь здесь или где-то поблизости все эти дни. — Врач сказал, что опасность миновала и что если дела дальше пойдут хорошо, то тебя выпишут очень скоро. И думаю, то, что ты сейчас в больнице, — идеальная возможность.
— Возможность для чего?.. — спросил Уён, не дав Миён слезть с себя и продолжив обнимать ее, забравшуюся на койку чуть ли не с ногами, за талию.