— Возможность отправить тебя на полное медицинское обследование, и прежде всего — проверить сердце. Я уже привел твои дела в порядок, хозяин бара в курсе, в универе тоже все в курсе. Преподаватель Пак активно интересовался твоим состоянием, да и так, некоторые писали… — Сан вздохнул и вынул из рюкзака несколько открыток, вернее, не несколько, а штук пятьдесят, и все с самыми добрыми пожеланиями. — Это от всего нашего факультета. Минги и Юнхо собрали и мне принесли. Это была идея преподавателя Пак.
Для Миён это была новая информация.
Взяв несколько открыток самой разной расцветки, формы и дизайна, Уён начал перебирать их слабыми дрожащими руками одну за другой и сам не заметил, как на лице появилась яркая и млеющая улыбка. Миён тоже подглядывала одним глазком и радовалась, не прекращая нацеловывать Уёна и до сих пор не веря, что всё это происходит взаправду.
— Ладно, оставлю вас одних… Вам явно есть о чем поговорить, — промолвил Сан и тихо закрыл за собой дверь.
Поговорить правда было очень много о чем, но Миён не хотелось. Она вообще не понимала, что ей нужно сказать и как себя вести, просто будто с плеч свалился тяжкий груз, будто от ступней отвязали балласт. Да и Уён тоже молчал, отложив открытки в сторону и прижав к себе Миён так сильно, как только мог, а потом подал голос первым:
— Ты очень испугалась, да?
— Не задавай мне таких вопросов… Не хочу даже вспоминать, что со мной было. Ты вернулся, и я снова чувствую себя самой счастливой, — Миён обняла его за пояс, надеясь ненароком не задеть раненое место, и потерлась щекой о его ребро. — Знаешь, я тут много думала, пока ты был здесь, и… Прости, что я так сорвалась и вела себя, когда узнала, что ты хочешь уехать. Я не хочу тебя отпускать, я боюсь этого, я ненавижу всё это, но наверное, ты прав: так будет лучше. Мир, в котором ты несчастлив, для меня — ужасный мир.
— Честно говоря, как проснулся, так еще об этом не думал… Просто пытался вспомнить, кто я и что я, — хохотнул Уён, но тут же поник, схватившись за раненое место. Миён поняла: пытается храбриться, как всегда, а самому тяжко. — Не знаю, возможно ли, что я вообще уеду… Пытался вернуть прежнюю успеваемость, а теперь вряд ли на сессию попаду, только на пересдачи, да и вообще всё вилами по воде. Тоже как подумаю, что придется тебя оставить, сердце разрывается. Не могу дышать, Миён, ни с тобой, ни без тебя.
— Сделать тебе искусственное дыхание?..
Миён толком не успела договорить, ощутив, как Уён сминает ее губы в поцелуе. Она тут же прильнула ближе, приподнявшись на койке, обняла любимую шею с запульсировавшей на ней жилкой и зажмурила глаза, отвечая так охотно и жадно, словно у них больше не будет времени вот так побыть наедине, вместе. Рука Уёна окольцевала талию Миён, затем он сам склонил голову вбок, углубляя поцелуй и зарываясь всей пятерней в жестковатые длинные волосы на затылке. Они оба не слышали ничего: ни пиканья приборов, ни голосов и шагов проходящих мимо людей, ни того, как ветер чуть завывает за окном, собирая крупные снежинки в вихрь. Миён не хотела отпускать Уёна, не желала разрывать их поцелуй ни на секунду, настолько соскучилась, что защемило в груди и сперло дыхание.
— Я люблю тебя, сокровище… — прошептал в губы Уён и коснулся рукой щеки Миён, начав оглаживать ее. — Лучше расскажи мне, что у тебя происходило все эти дни, помимо того, что ты ненавидела одного придавленного спящего слизняка, — улыбнулся он и снова бросил взгляд на открытки.
— Да столько, что!.. Короче, во-первых… — и Миён бросилась в красочный рассказ о том, как у нее хорошо получается шить, как она зубрила предмет «идиота с фамилией До», как устроилась прямо сегодня на работу, что случилось с Наын, как подружилась с Сыльки, что помирилась с Чанми, а Уёну только и оставалось, что ахать и охать да вставлять какие-то невинные замечания по типу:
— Чо Сыльки себе не изменяет.
— Ну если преподаватель До тебя завалит, то посмотрим, как ты будешь блистать на пересдаче с комиссией.
— Хотел бы я увидеть физиомордию Наын, ха!
— Какая еще тебе работа?! В смысле, ты не передумаешь?!
— А еще, — продолжила Миён, подступаясь к самому главному, — я познакомилась с твоей мамой. Она была здесь в первый день, мы немного пообщались… — она пристально посмотрела на Уёна, глядящего на нее во все глаза как-то слишком уж испуганно. — Сан, правда, взбесился и, можно сказать, прогнал ее, она больше не приходила, но мы держим связь. Надо сообщить ей, что ты проснулся.
— Не нужно… точно не сегодня, — вдруг отрезал Уён. — Не пойми превратно, я просто не хочу, чтобы вы общались, я… Хочу любить вас по отдельности. Не нужно тебе это, поверь, ничего хорошего не выйдет. Пусть приходит завтра, — он отвернул голову и прищурился. Линзы из его глаз, видимо, вынули, а очков рядом не наблюдалось. — Я могу попросить тебя привести мне вещи и мои очки?.. Они, наверное, в баре остались. Или Сан, может быть, забрал.