— Да, и очень, но я не понимаю…
— Представьте, что внутри нее любовь вашей матери, а вы пытаетесь открыть эту шкатулку. Стараетесь быть хорошим, выполняете все требования и условия, отдаете всего себя, но крышка всё никак не открывается и не открывается, — он сделал паузу, грустно усмехнувшись. — Вы отчаянно подбираете ключ, а планка всё растет и растет… Вас просят о большем, что бы вы ни делали, как бы вы ни старались, сколько бы требований ни выполнили, а крышка всё не открывается, — Сонхва погладил шкатулку и достал маленький железный ключ с гравировкой. — Хотите посмотреть, что там, внутри, на самом деле?
Уён молча кивнул, и Сонхва вставил ключ, нарочито медленно и интригующе провернув его в замке, после чего вытянул руку, демонстрируя днище.
Пусто.
— На самом деле здесь нет ничего, Уён. И даже если вы когда-нибудь откроете эту шкатулку, то поймете: все ваши старания были зря. В этой жизни так много людей, которые любят вас, так не раздаривайте свою любовь тем, кто этого не стоит. Даже если это на первый взгляд близкий человек.
Какое-то время они еще разговаривали, но скорее Пак Сонхва просто рассказывал о своей жизни и о себе, а потом беседа плавно перетекла на тему здоровья, закончившись на странной и тяжелой ноте: снова на матери. Вечером пришел Сан, но не зачем-то, а просто так, чтобы побыть рядом с другом физически и немного почитать, а Уён занялся тем же, но потом внезапно оторвался от ветхих страниц и повернулся к другу.
— Сан? — окликнул он.
— М-м? — спросил тот, не отрывая взгляда от строчек.
— А почему ты так обо мне заботишься? В смысле… Я ничего толком для тебя не сделал, только в учебе помогал и просто тусил с тобой, но когда я вляпался в финансовую дыру, то ты всё время был рядом: вступался за меня, оберегал, предлагал деньги, даже на те бои пошел ради меня. Просто я всё думаю и пытаюсь понять, чем это заслужил. Можешь мне объяснить?
— Тем, что ты мой друг, — спокойно ответил Сан, на секунду подняв взгляд и беззаботно пожав плечами.
— А еще что? — продолжил допытываться Уён.
— А разве этой причины не достаточно?
Глава 29. Взрослые дети эмоционально незрелых родителей
Так-так-так, что у нас здесь? Тахикардия, начавшийся хронический тремор, аритмия, а еще много-много разных слов, которые Уён услышал, сидя в кабинетах невролога и кардиолога. И это не говоря уже о болезнях кишечника и желудка, о которых всё и без того известно уже давно. Целый букет — неувядающий и цветущий в благоприятных для него самого условиях. Однако это было ожидаемо, и потому, наверное, после вердикта докторов не возникло ни уныния, ни огорчения. Появились они только тогда, когда пришел лечащий врач и сказал нечто страшное:
— Вы стремительно идете на поправку, господин Чон, через пару дней выписка. Поздравляю!
Но поздравлять было не с чем. Уён практически презирал себя за это, но очень хотел поддаться трусливому порыву и прикинуться невероятно больным, поранить себя снова, едва ли ни швы разорвать, но только не возвращаться в этот заметенный снегом, серый и ужасный внешний мир. Уёну казалось, что он привык к своему ритму жизни, и он не хотел жаловаться, но стоило на пару недель очутиться в месте, где можно спокойно спать, играть в игры на телефоне, смотреть фильмы и читать книги, как та клетка, в которой он находился всё это время, начинала казаться настоящей тюрьмой.
Каждый раз, когда приходили Миён, Сан, Юнхо или Пак Сонхва, Уён непроизвольно становился тем самым парнем, который смеется, задыхаясь, взвизгивает от возмущения, играючи катается по кровати, рассказывает глупые анекдоты о программистах, тверкает от всей души и прикидывается любовником Сана. Но стоило только прийти матери, как все эти эмоции сметало снежной бурей. Уён отчаянно пытался не провалиться в эту пустоту, гнал ее от себя прочь, уговаривал себя, что всё нормально, что он снова ко всему привыкнет, поднажмет, а потом уедет.
И не знал, как сказать об отъезде матери и как сможет оставить Миён и друзей.
В больнице было много времени подумать о том, что делать дальше, и теперь перед сном — о боже, как, оказывается, приятно спать! — он вспоминал свои былые посиделки с Саном на крыше его дома, в его комнате или в своей квартире, совместные занятия в тренажерном зале и катание по ночному городу на машине. Уён всё чаще задумывался о том, что Юнхо тоже всегда был рад подставить свое плечо: когда случилась ссора с Миён или когда выворачивало желудок, да и потом, когда рассказывал обо всем, что происходит в универе. А уж как они тогда вдвоем разнимали Сыльки и Миён! Чанми и Ёсан заходили, передавали что-то из еды или просто добрых пожеланий, а еще…