Сердце Уёна всегда билось быстрее, когда он думал о своей глупышке Миён.
Ему на ум приходило столько разных воспоминаний. Словно в калейдоскопе, они кружились там со страшной силой — плохие, хорошие, нейтральные, — да неважно! Главное, что они вообще были. А еще Уён с теплотой думал о той прекрасной, пусть и не лишенной передряг, неделе, что они вшестером провели вместе. Столько теплоты и уюта он не чувствовал никогда. Ему казалось, что он посекундно помнит тот первый секс, игры, готовку, пустую болтовню и дружный смех.
А еще в какой-то момент Уён осознал для себя, что совсем перестал вспоминать о том, что так грело его душу перед сном, и оно же сжимало ее в тиски. Наверное, он не мог как следует описать вновь родившееся чувство, никогда не отличался красноречием, и пояснить, почему так происходит, но факт оставался фактом — он вспоминает о матери только самое плохое. А еще чувствует затаенную угрозу, только пока непонятно, какую именно и как она себя проявит.
— Ты, чудик бестолковый, чего такой грустный?
Уён даже не заметил, как Миён вошла, но стоило ей появиться, как с лица тут же ушла тень, а на душе стало слишком хорошо и радостно, чтобы прекратить улыбаться. Грустный? Нет! Рядом с ней — счастливый.
— Врач сказал, что тебя скоро выпишут, — крепко поцеловав Уёна в губы и сняв с себя шубу с шарфом, сказала Миён и села на край кровати. — Замечательно ведь! Какое-то время не выходи на работу, лучше к сессии готовься. Вчера на экзамене я поговорила с преподавателем Пак, он сказал, что все преподы в курсе твоей ситуации и что пересдачи будут считаться обычными экзаменами. Так что всё прекрасно.
— Я бы и рад не работать, но с деньгами что делать? Я практически на нуле.
— А вот об этом я позабочусь! Я вспомнила, когда ты платишь за квартиру, это чуть пораньше, чем придет мой аванс… Попроси задержать оплату на пару дней, мы с Саном скинемся, и всё будет нормально, — почти скороговоркой проговорила последние слова Миён, не давая Уёну возразить, а потом, стоило ему открыть рот, накрыла его рукой. — Тс-с-с… Ты это слышишь?
— Чт?.. — только начал было Уён, но Миён сильнее сжала его челюсть ладонью и приложила указательный палец второй руки к своим губам.
— Совсем не слышишь, да?.. Это ветер воет… — она понизила свой голос до шепота. — Он забирает с собой все твои возмущения, раздражение и возражения, а вместо этого приносит денежки прямо на твою карту с двух счетов! И мнение чудиков бестолковых не учитывается, на случай их недовольства у меня разработана система кар в тетради. И поверь, там нет возможности амнистии для этих самых бестолковых чудиков!.. Я бы на их месте не рисковала.
— А для слизняков? — спросил Уён, стараясь подавить улыбку и непроизвольно делая губы уточкой.
— Нет.
— А для тростинок?
— Их сразу вырвут с корнем.
— А для умных дядек? — не сдавался Уён, и с каждым новым вопросом его голос становился громче и выше. Миён снова отрицательно покачала головой. — И даже для червяков не предусмотрено никакой амнистии? — состроив театрально расстроенную мордашку, спросил Уён.
— Н-н-н-не-а! — намерено растянув слово, наслаждаясь этим выражением лица, воскликнула Миён и закинула ногу на ногу.
Ненадолго повисло молчание.
— Тогда у меня остался последний вопрос, — наконец подал голос Уён и, схватив Миён за плечи, бросил ее под себя, нависнув сверху и растянув губы в довольной победной улыбке. — Что, мальчику по вызову тоже не ждать амнистии? — спросил он, наклонившись чуть ниже и забравшись ладонью под свитер и бюстгальтер Миён. Та смотрела на Уёна во все глаза и затаила дыхание, а потом и вовсе забыла, как дышать, когда ее губы смяли в требовательном быстром поцелуе.
Поначалу было отдавшись ему полностью, Миён приподнялась на локтях и ощутила ноющее возбуждение внизу живота, а потом вдруг опомнилась.
— Стой, мы же в больнице… — сказала она, с неохотой толкнув Уёна в грудь.
— Хм… да, кто-то может зайти, — кивнул он, встал, подпер дверь тумбочкой на колесах, а потом закрыл жалюзи. — А вот теперь вряд ли. Мы не сможем сейчас полноценно, но мой язык и мои руки всё еще при мне, — сказал он, буквально падая обратно на койку и придавливая едва не плачущую от возбуждения Миён. — Так что там по поводу амнистии для мальчиков по вызову?
— Мы всё еще в больнице… Я могу быть очень громкой!
— Еще чуть-чуть, и я подумаю, что ты нашла себе нового мальчика для удовлетворения всех своих потребностей, — не своим голосом проговорил Уён, начав нежно оглаживать бедро Миён и забираться под ее брюки. Секунда, и средний палец коснулся клитора, после чего прозвучал тихий стон. — Так что, мне нашлась замена? — Уён просто не хотел униматься, начав забираться пальцами во влажное лоно, попутно кусая мочку уха Миён, дыхание которой сбилось напрочь.