— Остановить здесь? — спросил таксист, осторожно тормозя у кирпичного здания, на котором «красовалась» вывеска парикмахерской и продуктового рядом друг с другом.
— Да, — ответил Уён и вышел из машины, после чего открыл дверь с другой стороны. — Пойдем, тут надо будет один дом пройти, мы остановились возле соседей. Ты в порядке? Выглядишь… Как будто у тебя здесь всё вызывает отвращение. Хотя у меня тоже, так что всё норм. Мы всё еще можем уехать.
— Нет-нет, я просто… ты был прав, я к такому не привыкла. Идем.
Кивнув, Уён покрепче сжал руку Миён и подвел ее к своему деревянному забору, толкнув сколоченную из нескольких досок кривоватую калитку. Та вообще никак не запиралась. Послышалось кудахтанье куриц и вскрики гусей, залаяла со стороны соседей цепная собака, немного напугав Миён, которой отчего-то становилось всё страшнее, и только теплый свет в окне немного успокаивал. Опустив ручку входной двери, Уён вошел первым и, к собственному облегчению, не услышал лишние голоса, в том числе собственного отца. Вот уж с кем точно не хотелось знакомить Миён, так это с ним.
— Ох, я уже хотела звонить, вы немного опоздали! — добродушно воскликнула госпожа Чон, и Уён едва заметно тепло улыбнулся, учуяв знакомые с детства запахи выпечки и материн самгёпсаль. — Проходите на кухню, у меня там уже всё стынет. Вы поди и не ели после выписки? Нет? Даже хорошо!
— Спасибо, пахнет очень вкусно, — с улыбкой сказала Миён и кивнула Уёну, мол, смотри, всё пока идет лучше некуда.
Вдвоем они уселись за кухонный стол и принялись осматривать помещение, и Уён отметил про себя, что мать постаралась всё убрать на славу. Обычно по углам валяются бычки, куча мусора и пустых банок, да и спирт никогда не выветривался. Госпожа Чон тем временем накладывала в тарелки самгёпсаль, а когда закончила, вынула из серванта бутылку вина и поставила хорошо начищенные фужеры.
— Предлагаю выпить за то, что всё обошлось и что тех людей наконец-то посадили. Если бы я только знала, за сына сама бы глотки перегрызла, клянусь! — воскликнула госпожа Чон, а Уён, которому резануло слух слово «выпить», всё же встал, чтобы открыть вино и разлить его по фужерам. — Как так вообще получилось? Теперь можете рассказать.
— Да так… не понравилось, что я не взял деньги, чтобы помочь им споить девушку… — уклончиво ответил Уён, и Миён взяла слово за него, начав повествование во всех подробностях: о той драке в баре, об угрозах, о нападении на Юнхо, которого перепутали с Уёном, о взломе и далее, и далее.
— В общем, мы никогда не думали, что они пойдут на такое, хотели, чтобы твари занялись своими проблемами… — завершила она.
— Ох, Уён всегда таким был — всех защищал: и девочек в школе обижать не давал, и меня… тоже… — ее саму передернуло от каких-то воспоминаний. Кажется, Миён заметила шрам над ее левых глазом. — Но не будем об этом. Скажите, а кто такой Юнхо? — спросила госпожа Чон, переведя пристальный взгляд на Уёна. — Я знаю только Сана.
— Юнхо — это мой лучший друг. Мы с ним давно общаемся, часто по субботам фильмы смотрим, ночевать иногда друг у друга остаемся. Вот… — ответила Миён, но вдруг вся сжалась: едва слышное хмыканье госпожи Чон ее смутило. — Сейчас мы дружим все вместе: Уён, Сан, я, Юнхо, мой брат и моя подруга из Ульсана, которая с Саном встречается.
— Да… — добавил Уён, попытавшись сгладить непонятную неловкость. — Просто из-за парного проекта с Миён начали общаться, вот и пошло-поехало. Юнхо очень помог мне в плане здоровья, в плане учебы немного, да и то, что попытался защитить Миён, для меня очень ценно. Поэтому я и взбесился и нагадил тем придуркам по жизни.
— Главное, что это всё в прошлом, — сказала госпожа Чон и встала, приподняв бокал. — Давайте выпьем за то, чтобы такое никогда больше не повторялось, и за долгую счастливую жизнь! — она чокнулась с Уёном и Миён, синхронно пригубившим вино, и выпила залпом едва ли не весь бокал. — Ты первая девочка, которую Уён приводит домой, поэтому так волнительно! А твои родители знают о нем?
— Уже да, я рассказала. Тоже ждут нас на ужин.