Тот злополучный ужин разрубил жизнь на «до» и «после». В руках Уёна осталось последнее фото — то, где он, маленький, сидит с еще красивой и всегда трезвой матерью в поле одуванчиков, и оба они улыбаются. Хорошее было время, и вспоминать его скорее больно, чем приятно. Мать однажды заявлялась в бар как раз в смену Уёна, пьяная, устроила такой страшный скандал, снова проехалась катком по «суке-вымогательнице» Миён, по «конченой мрази» Сану, даже имя Юнхо умудрилась вспомнить. Но тогда Уёна уже не тронули ни слезы, ни просьбы вернуться, ни тем более — мольбы дать денег хотя бы в долг и на время.
В тот день Уён отнял руки матери от себя, вызвал ей такси, доволок до машины, проводил ту взглядом и вернулся обратно в бар, с облегчением поняв, что у него уже не разрывается сердце, что ему даже не больно или обидно, а просто… Никак. Пустота, да и только. В голове Уёна жило теперь два образа матери, и если по одному он скучал и прощался с ним, как с чем-то прекрасным, что было в его жизни, но прошло, то второй он просто не переносил на дух и боялся, что он может навредить Миён.
Но мать больше не появилась ни разу, а может, и не помнила, что вообще приезжала в этот бар в пьяном угаре. Уён закрыл все родительские долги, а что они будут делать с новыми — он не знал, да уже и не хотел узнавать. Настало время и для взрослых научиться самостоятельности.
— Я боялся, что ты уже ушел, — послышался голос, а потом в дверном проеме появился и хозяин бара, тихонько присевший рядом. — Думал, ушел и даже не попрощался со мной, засранец! — он бесцеремонно потрепал Уёна по волосам взглянул на коробку с вещами. — Подал я объявление о вакансии, но даже представить не могу, кто может справиться лучше, чем ты…
— Кто-нибудь да найдется, — по-доброму усмехнулся Уён, на что услышал хмыканье, полное сомнения. — Простите меня, если что было не так, я всё же доставлял хлопоты своими форс-мажорами по любому поводу… И не сказать, что был самым прилежным работником, но я буду скучать по этому бару… Спасибо вам за терпение и за поблажки, давно хотел это сказать, да повода не было.
— Да ты не обольщайся, я просто тобой с конкурентами делиться не хотел, хотя и сейчас не хочу. Улетишь в свою Калифорнию и будешь там стаканы намывать… Или что, перспективы получше появились?
— Угу, по профессии. Зато ценные знания о том, как смешать пину коладу, со мной теперь навсегда, — неловко усмехнулся Уён и услышал слева от себя точно такой же смешок, после чего положил фотографии в коробку и выпрямился, поджав губы и посмотрев на едва не плачущего хозяина. — Правда, спасибо за всё. Вашей доброты я никогда не забуду.
— Не верю я тебе. Вот прилетишь когда-нибудь, зайдешь ко мне, выпьем тут, вот тогда и поверю, что ты не забыл старого доброго дядюшку Джихуна, а так… Эх!.. — хозяин вяло махнул рукой, после чего встал и слегка потряс довольного Уёна за плечи. — Я тоже буду скучать, чудище бедовое, и ты уж правда заходи… Мне жаль терять лучшего сотрудника, но не твое это — коньяк по рюмкам разливать, ты для чего-то большего создан. Пусть удача тебя не покидает, сынок.
— Спасибо, господин… — Уён готов был расплакаться. Ему не верилось, что это действительно прощание. — Как приеду — обязательно зайду.
Хозяин не дал себя радушно и чувственно обнять: только хлопнул Уёна по плечу и ушел, напоследок шмыгнув носом. Расклеился, старичок… Хотя стариком этого крепкого мужчину с солидным мужским пузиком вряд ли назовешь. Брякнул телефон — Сан сообщил, что уже почти подъехал, и Уён поспешил собрать остатки вещей, после чего взял под дно коробку и остановился в дверном проеме, бросая прощальный взгляд на эту милую, полную воспоминаний коморку.
Но надо бы идти, а то так можно и надолго застрять…
Выйдя на теплую летнюю улицу, пахнувшую мокрым асфальтом после дождя и разбухшими цветами, Уён взглянул на небо, закусив губу. Что-то он совсем сентиментальным стал, но всё равно захотелось покрутить в голове, что еще произошло за эти полгода. Ну, как минимум, он научился стрелять из пистолета, да у него и выбора-то особо не было после того, как кое-какие нехорошие люди из шайки некоего Ким Уджина похитили Чанбина, Минхо и Феликса, отвезли их на какую-то заброшку, а потом тако-о-о-ое началось… Девушку Сынмина ранили ножом в спину, шпана в окна камней накидала, сбив с толку похитителей, потом еще полиция… Жуть, а не воспоминание, до сих пор перед глазами мельтешит.