— Да брось ты, весело же! — воскликнул Уён, и когда они вышли на более-менее нормальную ровную поверхность, закрутил педали с бешеной скоростью и широко раскинул руки, прокричав на всю рощу.
— Положи обратно! Руль держи! На дорогу смотри! — кричала Миён, безумно испугавшись. — Я никогда не любила играть с Ёсаном игрушками, где надо из застывшей глины выковыривать кости динозавров, а потом собирать их! И твои тоже по округе собирать не буду! Прекрати! Ну я прошу тебя, прекрати!
Но Уён ее, кажется, даже не слышал — знай себе ехал дальше, лениво кладя руки на руль только тогда, когда нужно было повернуть или объехать какую-нибудь ветку, а так несся и несся, Миён даже почти потеряла его из виду. Слышала только подначивания и веселые крики, как у бешеного гипперактивного ребенка.
Дальше начался новый подъем, еще куда более тяжелый. Ноги уже нещадно болели, но Миён старалась не останавливаться, надеясь, что Уён не потеряется где-нибудь там и не грохнется по склону вниз. Тогда он полетит в свою Калифорнию в гипсе по самую макушку, как рисуют в мультфильмах. Но стоило только услышать его довольный голос, полный детского счастья, как на лице Миён начинала расцветать улыбка. Было видно, как Уён соскучился по таким простым радостям, как езда на велосипеде, потому что много работал и в холодное время года был этого лишен, а тут он…
Такой счастливый.
Ради этого стоило потерпеть мучения в виде неудобных туфель и бешеной физической активности. Лишь бы только Уён был доволен.
Когда Миён поднялась по склону и выдохнула, радуясь, что больше таковых не предвидится, то увидела самого Уёна, остановившегося у мостика скорее подождать ее, чем отдохнуть, несмотря на то, что на футболке его распласталось потное пятно, а на лбу выступила испарина. Приняв из его рук бутылку с водой, Миён напилась от души и снова запрыгнула на велосипед, указав на большой и длинный мост, который им нужно будет преодолеть. Уён тотчас повторил за ней, но на сей раз разгоняться не стал, взяв размеренный темп и начав ловить рукой легкий искусственный ветерок.
Наконец-то приноровившись, Миён стала смотреть не на колеса, а вдаль и по сторонам — на прекрасные виды Сеула свысока: на широкий проспект, по которому плавно двигались машины, успевшие зажечь фары, на изумрудную хвою, которой покрыты деревья, на разросшуюся траву и серое с отсветами синего небо, на котором всё больше сгущались тучи. Вот только Уёна, кажется, все эти виды мало интересовали, потому что Миён то и дело ловила на себе его взгляды и смущенно опускала свой.
— Ты чего? — наконец спросила она с робкой улыбкой, зная, что наверняка выглядит нелепо: волосы растрепались, эти босоножки на каблуках вообще ни к месту, да и грации явно маловато. — Почему такой счастливый?
— Ты рядом, — легко и просто ответил Уён.
Миён рассмеялась, широко улыбнувшись зубами, и прибавила скорость, рискнув тоже, как и Уён, половить ветер рукой. Дальше дорога была прямая, виднелся скорый спуск, и тут так некстати по асфальту забарабанил дождь, решивший, кажется, ускоряться с каждой секундой. Едва не грохнувшись, не заметив лужу, Миён остановилась и сошла с дороги, поставив велосипед на подставку, а потом, начав заплетать намокшие волосы в косу, ощутила, как Уён неожиданно откидывает распущенную часть длины ей за спину, приподнимает лицо за подбородок и легонько касается губ своими губами.
— У тебя в глазах красиво отражается небо… — в упор посмотрев в ее глаза и склонив голову, прошептал Уён и крепко обнял Миён за талию, поцеловав ее снова, только уже куда более горячо и быстро.
Капли дождя стекали по их лицам, забирались под одежду, закатывались в рот через уголки губ, но кроны деревьев всё же хорошо защищали от дождя, и Уён мог и дальше, не заботясь ни о чем, целовать свою Миён, плотно прижимая ее к себе всем телом и лаская каждый участок тела, проводя по нему тыльной стороной ладони или же ее ребром. Губы и языки так жадно соединялись друг с другом, веки не размыкались, а погода заглушала все звуки поцелуев и раздающиеся хмыканья и мычания. Осторожно прижав Миён к дереву, Уён провел кончиком языка по ее нёбу, сделал круговое движение по всему рту, ненадолго оторвался, потянул ее нижнюю губу на себя, провел большим пальцем по линии челюсти и вернулся рукой к волосам, став накручивать одну из мокрых прядей на палец.
— Дождь усиливается, — неохотно оторвавшись от Миён, проговорил Уён и дотронулся до ее ставшей гусиной кожи. — Ты замерзнешь, поехали скорее. Посидим в кафе, там есть одно, а потом… Что будем делать потом?