Я это помнила. Со стороны казалось, что они вытянули счастливый билет, каждый день они сидели втроем на школьной площадке, надрываясь от смеха, — недосягаемый идеал: губная помада и девичьи секреты на троих. Кто только не желал сблизиться с ними в тот год, но они настолько растворились друг в друге, что это не представлялось возможным.
— Не знаю, приходилось ли тебе когда-нибудь дружить втроем, но это ужасное число. Если все идет хорошо, — это замечательно, но мы то и дело ссорились, и получалось так, что я все время оказывалась в одиночестве. Ты помнишь поездку на Дипп?
Это было летом 1987 года. Со мной в спальне поселилась Эстер Харкур, и мы с ней впервые за несколько лет поговорили. Я скучала по дому, и она утешала меня, смешила, и мне пришло в голову, не ошиблась ли я, отвергнув ее так бесповоротно. На следующий день, когда она напялила на себя коротковатые джинсы и синюю «аляску», я поняла, что не ошиблась. Я весь день общалась с Лорной Сиксмит, а вечером не ложилась спать допоздна, болтая с другими девочками, пока Эстер читала, лежа в кровати.
— В ту поездку мы очень сильно разругались, — продолжала Софи, взяв меня под руку. Мы проходили мимо мастерской, обслуживавшей поместье, она выглядела заброшенной в свете фонарей. — Ну, я называю это ссорой, хотя на самом деле Клэр и Джоанн просто ходили без меня, и я не могла понять, почему. Я общалась со Сью, так что я была не одна, но все время видела, как они шушукаются по углам и хихикают. По дороге домой в поезде они сидели напротив меня и разговаривали на тайном языке. Ну, это не совсем язык, они использовали кодовые имена для обозначения людей и предметов.
Бедняжка Софи. Я прямо видела, как она сидит одна, прислонившись к окну, и ее лоб обжигает холодное стекло.
— Теперь-то мы подруги, но с Клэр бывает очень трудно общаться, понимаешь? Она во всем хочет быть первой, что бы я ни сделала, у нее должно получиться лучше. Все всегда должно быть на ее условиях. Мы с тобой сдружились именно после той поездки в Дипп, ты помнишь?
Как я могла такое забыть! После того как она впервые подсела ко мне за обедом, я чуть ли не всю ночь не могла заснуть, так меня это возбудило.
— Вот я и расстроилась из-за вас с Марией. Я знаю, это смешно, и ты, конечно, можешь дружить с кем хочешь. Я просто подумала, что все повторяется, понимаешь? Будто я теряю тебя.
— Ты меня не потеряешь, Софи. Ты… — Стоит ли рискнуть? Я набрала воздуха в легкие: — Ты — моя лучшая подруга.
Она привлекла меня к себе.
— Спасибо. Я знаю, что всегда могу на тебя положиться.
И мы пошли дальше, рука об руку, душа в душу. Единственное, о чем мы не говорили, так это о парнях, не обсуждали, кто кому нравится. Ну, может, Софи считала преждевременным об этом говорить, или полагала, что наши отношения глубже подобных тем. А я не расспрашивала ее, так как не хотела знать правду. Но мы поговорили про наших родителей.
— Я знаю, что мои меня любят, — сказала я. — Но они и понятия не имеют, что на самом деле происходит в моей жизни. Все время, пока я нахожусь дома, я словно отбываю срок в ожидании, когда можно будет свалить и вернуться к жизни. Мне кажется, они меня совсем не понимают.
— А моя мама считает себя моей лучшей подружкой, — поделилась Софи.
Ее мать — точная взрослая копия Софи, такая ухоженная и неотразимая, уверенная в себе и очаровательная. Софи рассказывала мне, что ее мама каждую неделю посещает салон красоты. Я почувствовала острую боль при мысли о не накрашенном лице своей матери и ее немодной обуви. Пожалуй, она никогда в жизни не была в салоне красоты.
— Что бы со мной ни происходило, — продолжала Софи, — у нее всегда наготове пара блестящих советов из личного опыта. Как будто мне нужны ее советы. Только посмотри, во что она превратилась!
— О чем ты?
— Они с отцом вечно ругаются. Дождутся, чтобы я заснула, но я все слышу.
— Думаешь, разведутся?
— Хотелось бы, — засмеялась она. — Тогда у меня всех будет по два. Имей в виду: иногда все складывается по-другому. Слышала про мать Сэма Паркера?
— Нет, — ответила я, стараясь ничем не выдать своего волнения. — А что с ней случилось?
— Несколько лет назад взяла да и бросила их с отцом. Сбежала с другим мужиком. Сэм ее с тех пор и не видел.
— Господи, какой ужас! Бедный Сэм.
— Знаю. Он никогда о ней не говорит, но видно, как его это все достает.
Несколько минут мы шли молча, упиваясь тишиной. Дома были погружены во тьму, прохладный воздух — чист и свеж, не отравлен выхлопными газами и кухонной вонью. Она вела меня под руку, и создавалось ощущение, что мы одни на всем белом свете.