- Нет, я многое помню.
- Ты подумай. Сколько событий или бесед ты помнишь из человеческой жизни? Учитывая, что ты прожила восемнадцать лет, много ли их будет? Кажется, что много, потому что ты не помнишь те, которые пропустила или знаешь, что она существовали.
- Нет. Я все помню. Я показала тебе воспоминание о том, как впервые встретила дядю. Я помню, как ты появился у меня дома в шторм, и ночь, когда спас меня от утопления.
- Дельмар оставил твои самые яркие, самые ранние и недавние воспоминания. Он не мог коснуться последних нескольких недель твоей жизни. Иначе ты бы проснулась, не помня никого, и почему заботишься о них, где живешь, кто ты. Основные воспоминания. Некоторые из них твоя душа оставила. Эти он и оставил.
- Как он понимает, какие надо оставить?
- Он говорит, что они по-другому окрашены. Он видит их словно сквозь сепию, поэтому проходит мимо них.
- С ума сойти. Я знаю, что помню все. Возможно, Дельмар не много стер.
- Я бы хотел, чтобы это было правдой, но если бы было так, то ты не пережила бы трансформацию. Изменение в человека в чудовище сказывается на душе и теле. Хотя мы можем проверить твою теорию. Три года назад рядом с Эденс Хаммок прошел ураган. Помнишь это?
- Как его звали?
- Отабия назвала его Дриада. Сирены называют штормы в честь созданий из легенд и сказок, но люди дают им имена, на которые мы не обращаем внимания.
- Я не запомню шторм, если только он не был серьезным.
- Серьезным? - фыркнул он. - Это как сказать. Ты помогала Ллойду заколачивать окна и соскользнула с края крыши. Ты сломала левую руку, а на локоть наложили двенадцать швов, - он поднял из воды мою руку и повернул так, чтобы я заметила бледные шрамы на предплечье. - Ты и твой дядя остались в больнице Мёрси в Майями на две ночи, пока штор не кончился. Помнишь хоть что-нибудь из этого?
- Нет, но..., - я не могла поверить в это. Как это я не знала о шрамах на локте? Как могла забыть о том, что лежала в больнице? - Откуда ты об этом знаешь?
- Я твой телохранитель, Яра. Это моя работа, сохранить тебя в целости и сохранности. Хотя были моменты, как, например, со сломанной рукой, когда я довольно плохо справлялся со своей работой, - он отвернулся, но я коснулась его, желая заверить в обратном. Он поднял голову и наши взгляды встретились. - Я был твоим телохранителем целых четырнадцать лет.
- Ты... что? Четырнадцать лет! Ты следил за мной с тех пор, как мне исполнилось четыре? И я никогда не видела тебя?
- Ты видела несколько раз. Чаще я использовал докладчиков. Я уверен, что это звучит немного тревожно, но в течение следующих нескольких часов, большинство твоих воспоминаний должно вернуться.
- Лет? Мне нужно присесть, - переварить все это, находясь в воде, было сложно, поэтому я поплыла к пляжу. Трейган последовал за мной безо всяких возражений.
Мы нашли мелкий песочный скат, и Трейган встал. Желтовато-коричневые шорты свисали с его бедер. Я взглянула на свое платье и хвост. Каждый раз, когда я выходила из воды, я поднималась по лестнице, подтягивалась на скалы или землю, где у моих ног было время, чтобы появиться, прежде чем я могла встать. Сейчас я была в тупике.
Трейган взглянул на меня.
- Тебе понадобятся ноги.
- Спасибо, Капитан Очевидность, но меня не научили изменяться, пока я в воде.
- Точно. Прости. Сосредоточься на том, как ты чувствуешь себя с ногами, представь пространство между ними, кости, сгибание пальцев. И они изменятся.
Из его уст все звучало так просто. Я натянула юбку и уставилась на хвост, лежащий в воде рядом со мной, пытаясь представить человеческое обличье. Все что я почувствовала, это песок и платье, касающееся чешуек при отливе и наплыве волн.
- Не получается, - простонала я.
Он сел рядом со мной.
- Ты не сосредотачиваешься на том, что чувствуешь.
- Я так и делаю, но не получается. Может эта способность еще не сформировалась?
- Сформировалась. Но ты не должна так отчаянно желать.
- Я все делаю. Я стараюсь!
- Во-первых, сядь по-человечески. Твои ноги не должны быть перед тобой, а не рядом, - как только я поправила свой хвост, Трейган протянул руку в воду и дотронулся до того места, где должны быть мои колени. - Все нормально?
- Думаю, да.
Он сощурился из-за яркого света позади меня. Потом наклонился вперед, то ли чтобы быть ближе ко мне, то ли чтобы использовать меня, как тень. Я не была точно уверена, почему. Он подтянул мое платье и поднял руку так, что она была в дюйме от моего бедра и верхней части хвоста.
- Кожа более чувствительная. Через пять секунд я опущу руки вниз. Хочешь чувствовать мои пальцы на своей чешуе или на коже бедер?
Я не могла ответить. От сочетания хрипоты в его голосе с мыслью о его руке на моем бедре, я не могла говорить. Он долго держал на мне свой взгляд, ожидая ответа, но в следующую секунду мой хвост превратился ноги, и слова уже были не нужны. Его теплые пальцы прижимались к моей коже.
Я так сильно хотела его поцеловать, что думала разорвусь от желания. Мои ноги выгнулись, когда он сжал мое бедро. Его рука твердо двигалась вниз к моей коленке и снова вверх. Я вдохнула теплый воздух, царивший между нами, и обвила рукой его шею, желая притянуть к себе. Вместо этого, он встоял прямо передо мной. Он провел рукой выше по бедру к моей талии, а другой зацепил мою руку, вставая со мной из воды. От этого моя юбка упала вниз.
- Теперь видишь, как все было просто? - произнес он хрипло.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Почему, ну почему, я влюбилась в парня, который может превратить меня в камень? Я наклонилась вперед и прижалась губами к его шее. Она была соленой на вкус. На секунду он хотел оттолкнуть меня, но затем крепко прижал к себе, и я поцеловала снова. Он тяжело выдохнул и прижался ко мне.
- Мгм, да, так просто, - прошептала я, спускаясь поцелуями ниже к груди.
Я провела пальцами по его волосам, но он схватил меня за руки. Он отстранился, отталкивая меня.
- Хватит, - сказал он. - Мы не можем этого сделать. Как это ни странно, но это неправильно и несправедливо по отношению к тебе.
- Почему несправедливо? Я хочу быть с тобой, Трейган. Мы можем обойтись и без поцелуев.
- Дело не в этом. У нас не будет и двух недель. День Троицы Восемнадцатилетия уже скоро. Мы не можем начать что-то, понимая, что скоро этому придет конец.
- Конец? Ты сказал, что мне не придется жить с горгонами. Ты сказал, что кто-то добровольно займет мое место.
Он прижал мою руку к своей груди. Выпрямился и встал так, что его плечи казались вдвое шире. В его глазах я могла видеть свое отражение.
- Да. И этот кто-то - я.
- Ты? - посмотрела она с изумлением. - Нет. Прошлой ночью ты сказал мне, что я не выживу в пещере, потому что русалка. Но ведь и ты тоже русал.
- Русал с генами и кровью горгоны, - объяснил я, садясь на песок.
Яра пнула песок, когда села напротив меня.
- Ты сказал, что меня выбрали, потому что я родилась человеком. Твоя мать была русалкой, а отец - горгоной. В тебе нет ничего от человека. Ты ведь не подходишь в качестве замены.
- Мой отец был горгоной, превращенной в человека. Я говорил тебе об этом. Горгона и русалка не могут быть вместе - никогда. Его физическая страсть превратила бы ее в камень. Но он любил ее, поэтому нашел способ быть с ней. Отец превратился в человека, и у них появился я, отчасти человек.
- Несмотря на то, твой отец превратился в человека, ты все же унаследовал кое-что от горгоны. Как это возможно?
- Я рассказывал тебе. Когда обращается душа, часть того, кем ты был изначально, остается с тобой. Дети наследуют эту линию крови, - даже я слышал долю стыда в своем голосе. Скрывать было нечего, я был гадким отродьем. - Не важно, как сплетено и неестественно это может быть.
Яра села рядом со мной и обвила меня руками.