- Она сбежала.
- Она снова пошла повидаться с Ллойдом? - спросил Дельмар.
Панго смотрел на потолок, качая головой и стороны в сторону.
- Не совсем. Возможно «сбежала» - не то слово. Скорее упорхнула в гнездышко.
- Гнездо сирен! - я зашагал через комнату, готовый задушить его.
Дельмар встал между нами.
- Успокойся, давай выслушаем, почему. Панго не стал бы связывать Меррика, не будь на то веской причины.
- Конечно, не стал бы. Я единственный, кому нравится быть связанным, - Панго послал воздушный поцелуй Меррику, который бурчал что-то сквозь кляп.
Я отошел от всех. Мыслями я был уже на улице и рассекал океан. Мне нужно было найти Яру.
- Начинай объяснять, Панго, и побыстрее.
- Технически, вы моя тетя, - сказала я Отабии. - Разве вы не обязаны мне помогать? Разве не связаны кровью, или, как там еще, со своей погибшей сестрой?
Отабия кружила по затопленной гостинной, где сидели Никси и я. Каждые десять секунд она испускала пронзительный крик. От постоянного дерганья ее черная челка качалась перед глазами, которыми она быстро моргала. Это было немного пугающе и тревожно.
- С вами все в порядке? - спросила я ее.
Никси положила свою голову мне на колени, крутя в руках прядь моих волос.
- Она голодна и окружает тебя.
- Окружает?
- Сейчас время ее обеда, а твой нежданный визит вынудил ее защищаться. Это ее естественный инстинкт - считать тебя хищником. Она хочет покинуть наше гнездо.
- Но ты в порядке, находясь здесь со мной.
- Я думаю, это хорошо, что ты тут, - переливающиеся красные волосы Никси щекотали мне ноги каждый раз, когда она двигала своей головой. Ее сестры меня пугали, но что-то в ней меня успокаивало.
- Почему ты так добра со мной, а она, - я взглянула на Отабию, - кажется, меня ненавидит?
Рубиновые глаза Никси излучали радость.
- Я обязана жизнью твоей матери. Ни одна другая водная душа за всю историю не была «повышена» до сирены. Я могла бы умереть, как и остальные, если бы она не выбрала меня в качестве своей замены, - ногти бордового цвета на ее босых ногах указывали на Отабию. - Она и Мариза всегда были сиренами. Они просто злятся от того, что Клео решила оставить их и стать человеком.
Белая цапля тихо уселась на подоконник, но противно закричала, когда в комнату влетела Мариза. Она так сильно хлопала коричневыми крыльями, что волосы разлетелись у меня по лицу.
Отабия испустила еще один пронзительный крик.
- Бестолковая гарпия! Я целый час звала тебя. Где ты была?
- Еще раз назовешь меня гарпией, - грозилась Мариза, - и я выщипываю все твои перья.
Отабия продолжала наворачивать круги по комнате. Мариза оглядела меня с ног до головы и быстро заморгала. Она кружила следом за своей сестрой, но чуть медленнее.
- Я пришла сюда за помощью, - объяснила я. - Мне просто нужны ответы.
- Тебе нужны ответы? - прошипела она. - Отлично! Они у меня они есть, но прежде тебе придется отпить у меня кровь, чтобы узнать правду.
Я сильно сглотнула.
- Тебе придется поймать ее на слове, - Никси провела пальцем по моей шее. - Она может больше не предложить такого.
Я обещала Трейгану, что больше никогда не буду пить кровь, но когда я рассказала сиренам, что планы морских жителей и Селки, на мой взгляд, неверны, они не лишили меня возможности узнать правду. Если Отабия предоставила мне шанс, чтобы спасти мою жизнь и Трейгана, то разве это не стоит того, чтобы сделать малый глоток крови?
- Хорошо, - пробормотала я.
Цапля влетела в комнату. Факелы вспыхнули бушующим огнем. Никси соскочила с моих ног. Мариза и Отабия двигались так быстро, что казались сплошным черно-коричневым пятном. Неожиданно все три сестры оказались в дюйме от моей лица, их зрачки расширились, а сами они качали головами и щелкали языками.
Отабия с важным видом расправила крылья, скрипя зубами в сторону Никси и Маризы, пока те не отошли.
- Моя. Она моя, ведьмы. Старые курицы!
Отабия схватила мои запястья и дернула меня за ноги. Ее пальцы казались твердыми и грубыми. Большим пальцем она проткнула мне кожу. Я посмотрела вниз. Ее пальцы оказались когтями, изогнутыми, уродливыми и страшными. По моей руке потекла кровь.
Никси и Мариза запели, а их крылья затрепетали. Почему я согласилась на это? У меня было настолько дурное чувство, словно я могла умереть в считанные минуты.
- Сначала я выпью твою кровь, - Отабия облизала свои темно-серые губы. - Иначе я умру с голоду и не смогу поделиться воспоминаниями.
Другие сестры засмеялись. Я поняла, что она лжет, но была не в том положении, чтобы спорить. Чем дольше она держала меня, тем сильнее становилась боль в запястьях.
- Хорошо.
Крылья Отабии обвили нас так быстро, что я не успела заметить реакцию Никси и Маризы. Мы были заперты в полной темноте. Две другие сестры неистово пищали по другую сторону стены, которую образовали крылья Отабии, но я сосредоточилась на низком дыхании.
- Тебе лучше делиться страшными воспоминаниями, - проурчала она. - Печаль, страдание - вот, что мне нужно от тебя.
Я ничего не видела. Ни ее лица, ни глаз... только тьма.
- Как на счет ночи, когда умерла моя мама?
Она ослабила хватку на моих запястьях. Ее влажный язык успокоил жжение, но затем ее зубы впились в мою плоть, и я вскрикнула от боли. Но мои крики ослабли, как только она стала высасывать тепло из моей руки, и мы закружились в холодной темноте.
Я пережила заново ту ночь, когда умерла моя мама.
Звезд не было видно. Я сидела на качелях, мотая маленькими, босыми ножками туда-сюда, заставляя качели раскачиваться. Сверчки сильно стрекотали, когда ветер пронизывал пальмы своим дуновением. Ко мне подкрадывался розоватый туман. Трава клонилась к земле, и перезванивались металлические колокольчики, когда легкий ветерок долетел до крыльца. Я закрыла глаза, как только ветер подул мне в лицо, развевая мои волосы по ветру так, будто мог унести меня. Затем он тихонько засвистел, провожая меня через входную дверь в дом.
- Довольно,- произнесла я.
Сверчки замолкли. Я будто ощущала, как они припали в траве в ожидании, наблюдая за мной своими крошечными глазками. Меня охватило чувство, что что-то не так.
Я сползла с качелей так медленно, как только могла, пытаясь не нарушить жуткую тишину, которая окутала наш двор. Я зашагала к двери и вгляделась внутрь. Когда я дернула ручку, петли заскрипели так сильно, что у меня зазвенело в ушах.
Я схватилась за перила и сделала первые шаги по ступенькам, с каждым разом поднимаясь едва на дюйм, надеясь на то, что если буду двигаться медленнее, мои страхи не станут явью. Даже будучи восьмилетним ребенком, я поняла. Задолго до того, как сделала последний шаг и посмотрела вниз по коридору в сторону спальни мамы, я все поняла.
Перед дверью спальни загорелся светлячок. Я задалась вопросом, просили ли его сверчки полететь и проследить за мной из-за того, что не видели меня со двора. Я пошла дальше, медленно двигаясь, как улитка. Даже была уверена, что если бы я обернулась, то увидела бы после себя размазанный по полу скользкий след душевной боли.
Светлячок загорелся снова. Он был у мамы в комнате. Она бы крикнула мне уходить отсюда, если бы не спала, но мама не кричала. Она вообще не издавала ни звука. На пороге ее комнаты я раз шесть сглотнула. У меня так сильно пересохло во рту, что я представила, будто каждый глоток - это вишневый лимонад, который я пила за ужином у дяди Ллойда. Светлячок начал мелькать. Сверчки снаружи притихли. Пол подо мной заскрипел, как только я шагнула в комнату мамы.
Она смотрела вперед точно так же, как обычно смотрела каждую ночь с крыльца. Ее глаза всегда были широко открыты, она не моргала, смотря на что-то в воде, что я никак не могла разглядеть, и бормотала что-то о моем отце. Однажды я спросила ее, что она видит. Она ответила: «Рай».