— Да, это был порыв, — мечтательно подтвердил Гаранин. — К тому же он хотел меня убить.
— Но, Рома, гаррота? — Эд усмехнулся. — Ты мог воспользоваться пистолетом, ножом, магией в конце концов, но ты предпочёл его же собственную гарроту, лежащую на столе.
— Я же уже сказал, это был порыв. Плюс, я хотел сделать приятное Олечке, потому что этот козёл именно так убил её отца, ну и… — он на мгновение замолчал, а потом добавил. — Ножом сложно задушить.
— Ну да, я мог бы и догадаться, — Эд снова повернулся к стеклу, потому что в этот момент в допросную вошла Ванда.
— Добрый день, господин Демидов. Ванда Вишневецкая, в настоящий момент исполняю обязанности главы следственного отдела, — Ванда села напротив Демидова и прямо посмотрела на него.
— Госпожа Вишневецкая, не поведаете мне причину, по которой в этой комнате находится вот эта вещь? — не поздоровавшись, Данила Петрович ткнул тростью в направление зеркала.
— Почему вы с тростью? — нахмурилась Венда — Насколько мне известно, ещё совсем недавно вы прекрасно обходились без нее.
— Подагра проклятая замучила, — он саркастически улыбнулся. — Так что с зеркалом?
— Психологический эффект. Допрашиваемый постоянно видит или себя, или увеличенного следователя и становится более разговорчивым, — они внимательно посмотрели друг на друга. Видно было невооружённым взглядом, что ни один из них не поверил другому, но оба сделали вид, что удовлетворены такими объяснениями.
— Считаю обмен любезностями законченным, — кивнул Демидов. — И прошу меня извинить, дела, — и он начал подниматься со своего места.
— Данила Петрович, мы с вами ещё не закончили, — Ванда нахмурилась.
— Видите ли, госпожа Вишневецкая. Вы мне ужасно импонирует: вы умненькая, хваткая и хорошенькая, просто глаз радуется, — Демидов жёстко улыбнулся. — Но я не буду говорить с женщиной-следователем. И все следующие разговоры будут проходить исключительно через моего адвоката.
— Но… — Ванда растерялась. Она понимала, что Демидовы помешаны на древних традициях, но даже не подозревала, что до такой степени. Даже Эд был более лоялен к представительницам противоположного пола, хотя слишком терпимым Великого Князя Тёмной империи назвать было нельзя.
— Вот же сноб чёртов, — Эдуард, наблюдающий за этой сценой, поморщился.
— Я предупреждал Диму, что он не будет с ней разговаривать, — машинально ответил Роман.
— Почему ты ему не сказал, как именно проводил чистку Гильдии, — пока в допросной воцарилась тишина, Эд решил продолжать прерванный разговор. — Ты ведь не просто их убивал, ты их отпустил и устроил целое сафари. И, Рома, ты получал удовольствие от процесса, даже не отрицай.
— Я и не отрицаю, — Роман жёстко усмехнулся. — Я Гаранин, и это вы сделали нас такими. И я каждый раз говорю Диме, что плохой человек. Только в этом случае он предпочитает мне не верить, — добавил он задумчиво.
— Не могу отрицать некоторую вину Лазаревых, — кивнул Эдуард. — Так почему ты ему не рассказал? Как бы то ни было, ничего особенного я в твоих действиях не увидел.
— Он не спрашивал, — Рома отвечал, не отрывая тяжёлого взгляда от Демидова. — Я не хочу, чтобы он смотрел на меня как на последнее дерьмо, ясно, — выпалил он, поворачиваясь к Эдуарду. — Не хочу чувствовать себя ничтожеством. Поэтому я с удовольствием и в красках всё расскажу Диме, сразу же после того, как ты расскажешь ему о восьмерых отморозках, которые полвечера в виде зомби бродили по Москве.
— Туше, — еле слышно проговорил Эдуард.
В допросной тем временем Ванда поднялась из-за стола.
— Хорошо, господин Демидов. Я попробую предоставить вам следователя-мужчину, — стараясь сохранять спокойствие, произнесла девушка и быстро вышла из комнаты.
Уже через пятнадцать секунд Ванда влетела в комнату наблюдения.
— Вы всё слышали, — процедила она. — Идите. Кроме вас — некому. Дениса увели вниз и не известно, вернётся ли он оттуда. А кроме него полномочия есть только у тебя, — и она ткнула Рому пальчиком в грудь. — Допрос чисто теоретически может произвести ещё и Дима, но он тоже занят. Хотя в идеале туда должен пойти Эдуард, и мы уже через пять минут будем пить кофе, получив все нужные нам сведения.
— У меня нет полномочий, — возразил Эд. — Я войду в эту комнату только если у Романа не получится его разговорить. Но тогда беседа останется всего лишь беседой, и мы никуда не сможем её подшить, даже если я получу на это позволение самого Демидова.
— Тогда, Рома, иди ты, — Ванда развела руками. — У нас просто нет другого выхода.
— Я никогда не вёл допросы, ну, вот так, — Роман указал рукой на стекло. — Я вообще в последнее время делаю много вещей, которые не должен делать. Эдуард, я редко кого о чём-то прошу, но это становится уже невыносимо. Поговори с Димой.