— Дим, я знаю Демидова лучше тебя. Это перед тобой он строит из себя доброго дядюшку, заискивающе глядя в глаза, а перед Эдом может вообще впасть в верноподданнический экстаз. Но он очень хороший друг моего отца и в делах ведёт политику, идентичную той, что ведёт отец. Я не уверен, что он будет честен при обычной беседе, — подбирая каждое слово, произнёс Ромка, рассматривая что-то на моём практически пустом столе.
— У нас нет выбора. Официально мы никаких обвинений не можем ему предъявить без риска для всех нас. Вы с Егором это сами просчитали и вывели мне вероятность более девяноста процентов, что ни к чему хорошему такой вариант не приведёт. И что ты сейчас от меня хочешь? — я внимательно смотрел на него, ожидая ответа.
— Не знаю. Кто будет вести допрос? — немного подумав, ответил Рома, потерев переносицу.
— Ванда. У нас следственный ещё не укомплектован, — я пожал плечами. Как будто у нас есть выбор.
— Это очень плохая идея. Демидов не станет разговаривать с Вандой, и это я тебе говорю, как человек, проведший с ним бок о бок довольно много времени. Почему ты не хочешь заняться им лично?
— Потому что у меня имеется заинтересованность в этом деле, как у Наумова. И если что-то действительно всплывёт, любой адвокат разобьёт наши обвинения в пух и прах. Поэтому либо допрос, точнее, дружескую беседу, проведёшь ты, либо Ванда, других вариантов у нас нет. Привлекать кого-то со стороны и разглашать те крупицы информации, что мы имеем, я считаю недопустимым, — проговорив это, я поднялся на ноги, посмотрев на часы. — А у Дениса совершенно нет опыта, чтобы сразу бросать его под каток под названием «Древние Рода».
— У меня как будто опыта вагон. Но даже если бы он у меня был, у Ванды и то шансов больше разговорить Данилу Петровича. Её он, по крайней мере, не грозился пристрелить при следующей встрече, — невесело усмехнулся Ромка. — Ладно, пойду приведу себя в порядок.
Рома вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, явно нервничая. Но это было неудивительно. Всё это время я и сам не находил себе места. Не хотелось бы верить, что один из моих немногочисленных друзей был замешан во всём этом, пускай даже через своего отца.
Посидев ещё минут пять, бездумно глядя на папку, я схватил её и вышел в коридор, направляясь к своему новому кабинету. Я там не был во время проводимого ремонта и понятия не имею, что Эд там сделал. Открыв дверь в приёмную, зашёл внутрь, разглядывая обстановку. Приёмная выглядела стильно, отделанная в серых строгих тонах. Строго, элегантно и предельно функционально, но другого от Эдуарда не приходилось ждать.
На специальном диванчике для гостей сидели две девушки, в которых я с удивлением узнал Киру Анисимовну Третьякову и хорошенькую журналистку, ведущую не так давно прямой репортаж с места взрыва СБ. Я внимательно посмотрел на миловидную блондиночку. Интересно, чем она руководствовалась, когда мужественно сообщала в прямом эфире страшные новости, в то время, когда на неё валились осколки стекла взрывающихся от жуткого жара окон? И действительно ли оправдан был тогда такой риск?
Обе девушки старались не глазеть слишком откровенно на сидевшего на месте секретаря Эдуарда, демонстративно занимающегося какими-то своими делами.
На меня никто из этой троицы не обратил внимания, и я, пожав плечами, направился к неприметной двери, ведущей в мой кабинет.
— Дмитрий Александрович, эти девушки настаивают на том, чтобы вы их приняли, — остановил меня голос Эда. — Я пытался им объяснить, что пока ваше расписание не позволяет принимать частных посетителей, но они отказываются покидать вашу приёмную.
Я остановился и, повернувшись, уставился на Эда, не понимая, что именно хочет от меня Великий Князь, очень чужеродно смотрящийся за столом секретаря. Но Эд уже был занят очередной бумагой, и тогда я перевёл взгляд на посетительниц.
— Прошу прощения, но Эдуард Казимирович абсолютно прав. У меня нет времени на личные встречи, если это не касается вопросов национальной безопасности, — наконец прервал я молчание, обратившись к поднявшимся с диванчика девушкам.
— Мы хотим, чтобы вы провели собеседование, или что вы проводите, чтобы принять нас в штат, — сразу же ответила журналистка, как только я закончил. — Меня, к слову, зовут Евгения Литвинова.
— Простите, что вы хотите? — я удивлённо моргнул.
— Мы хотим здесь работать, — мрачно поддержала её Третьякова. — Нам сообщили, что магов на работу могут принять только по согласованию с начальником, и вот, я здесь, чтобы всё согласовать.