— Хочу кое-что уточнить. Чтобы ты понял, за что именно тебя Ваня будет убивать. Так, это не интересно, про заслуги Вольфа и его связь с микроскопом я и так знаю. Вот, пожалуй, начнём с этого. « Великий учёный, являющийся сильным магом, никогда не признавал своей вины, и за пять лет, проведённых в одиночной камере, смог разработать план побега, благодаря своей гениальности». Это Вольф сильный маг? Насколько мне известно, он слабый эриль, и это помогало ему не сильно косячить в своих опытах. Скажи мне, Рома, ты можешь пользоваться в этой тюрьме магией? — я повернулся к напряжённому Гаранину.
— Да, как и ты…
— И всё, Рома. Никто, кроме начальника СБ, его заместителя и офицера силового блока в этом месте магией пользоваться не может. Вот такие интересные ограничения ввёл пять веков назад Эдуард Лазарев. И даже он сам, не являясь начальником СБ, ни его заместителем, ни офицером силового блока, не мог использовать здесь свои силы. Так каким, интересно, образом наш достопочтенный учёный смог перебороть это ограничение, являясь всего лишь обычным эрилем? — язвительно спросил я, глядя на сжавшего кулаки Ромку.
— Да я здесь при чём? — вспылил он. В этот момент из телевизора раздались очередные радостные вопли, и Ромка, развернувшись, направил в него внушительного размера молнию, которая оставила после себя лишь обугленный пластик и чёрную дыру в стене. Женя испуганно охнула и отстранилась от Гаранина, за которого до сих пор цеплялась.
— Вандал, — задумчиво протянул я, разглядывая стену. — Это порча казённого имущества, между прочим. Заплатишь неустойку из собственных средств. Ладно, мы выяснили, что магией господин Вольф пользоваться не мог. Идём дальше. «Измученный и измождённый узник суровой судебной системы нашей страны смог преодолеть защиту своей камеры и выбраться на наружную стену через окно». Рома, ты здесь видишь окно? Хотя нет, вы правы. Посмотрите наверх, что вы видите?
— Окно? — пискнула Литвинова, вжав голову в плечи.
— Правда? — скептически посмотрел я на девушку. Она же, в свою очередь, повернулась к Гаранину, словно искала в главе второй Гильдии защиту от меня. — Я вот вижу там зарешеченную бойницу, через которую можно просунуть лук. А теперь представьте себе, как измождённый учёный весом в сто двадцать килограммов, даже если он не ел все пять лет своего заточения, смог похудеть, допустим, килограммов до ста, и сумел протиснуться вот в это, как вы говорите, окно?
— Ну…
— Ладно, допустим, он может здесь пользоваться магией. Произошёл сбой, и он внезапно получил татуировку в виде волка на своей груди, обладающую силой богини Смерти. Допустим. Также допустим, что он всё-таки похудел, смог расширить магией это… хм, окно, чтобы в него протиснуться, а потом, в полёте, вернуть всё как было. Он умеет левитировать? Рома, ты сильнейший из обычных магов в этом мире, умеешь летать? — поинтересовался я у начинающего багроветь Ромки.
— Нет. Это отдельный дар, и им владеет всего десять процентов живущих в настоящее время магов, от силы он не зависит. Дима, я здесь ни при чём, почему ты меня не слушаешь… — пробормотал Гаранин, но я лишь поднял руку, заставляя его тем самым замолчать.
— Допустим, что он входит в эти несчастные десять процентов, умеет летать и может удержать все свои измождённые сто двадцать килограмм, — я сделал из газеты портал и сунул её в руки этим двум гениям. Непосредственно внутрь здания я сделать портал не мог, как этого не мог сделать никто, а вот отсюда вполне могу переместиться куда угодно в пределах тюрьмы.
Мы снова переместились на крышу. Ледяной ветер завывал, но защита спасала от переохлаждения, поэтому здесь было всего лишь немного некомфортно находиться.
— Прямо под нами находится камера Вольфа, — я ткнул пальцем под ноги. — А теперь объясните мне, каким образом, выпрыгнув в окно, он смог долететь до земли и не разбиться вон о те скалы.
Ромка, схватив за руку Литвинову, подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. До моря было метров сто. А берег состоял из острых валунов. Гаранин так крепко держал нашего пресс-секретаря за руку, что мне даже показалось, что он её сейчас просто сбросит вниз. Но вроде обошлось. Отпустив руку девушки, Рома резко повернулся ко мне, и я продолжил разнос:
— Допустим, что он всё-таки долетел до воды и не разбился. Хотя это чисто теоретически невозможно, потому что внизу установлен антимагический барьер на высоте пяти метров, который даже мы с тобой не сможем преодолеть. Возможно, Вольф сильнее тебя, Рома, а ты, насколько мне память не изменяет, до этого момента считался сильнейшим простым магом в мире. Более того, он, судя по статье, вообще сильнейший маг в мире, — добавил я издевательским тоном. — А теперь покажи мне, куда должен был плыть обессиливший и истощённый узник?