— На сушу? — Ромка отвечал сквозь зубы и был настолько красным, что, казалось, ещё чуть-чуть — и у него из ушей пар повалит. Или снова инсульт произойдёт, что более вероятно.
— Покажи мне направление.
— Э, на запад? — и он почему-то показал мне на юг.
— Правильно! На восток он должен был плыть, — я подошёл к нему и развернул его руку, показывающую предположительное направление, — и не тыкай мне югом! Ну, хорошо, допустим, он выбрал правильное направление. Сколько миль ему нужно плыть до берега?
— Пять? — предложила Литвинова, что-то про себя просчитывая.
— Ты абсолютно права, конечно же пятнадцать! Я ещё могу поверить, что, если мы выкинем отсюда Гаранина, он сможет благодаря своей физической форме и магии добраться до берега в ледяной воде. Особенно, когда за ним в качестве допинга поплывёт стая акул. Вон, видишь, плавники торчат над водой? Мы их специально прикармливаем, — я злорадно улыбнулся, глядя, как вытягивается Ромкино лицо.
— Дима…
— «Спустя пару часов после побега, береговая охрана обнаружила прибивший к берегу труп, в котором опознали беглеца». Не доплыл, — резюмировал я. — А что не написали, какой именно жуткой смертью он погиб? Его акулы не доглодали или сердце изможденного узника весом в сто двадцать килограммов не выдержало? — я бросил в Ромку газету, сложив на груди руки. — Ты понимаешь, что это подрыв репутации всей структуры СБ?
— Не держи меня за идиота. Я это прекрасно понимаю, — прошипел Рома, комкая газету в руке. — Но, Дима, обычным гражданам плевать на подобные нюансы…
— На них не плевать заинтересованным лицам, Рома! Которые, в отличие от обычных граждан, прекрасно знают, как здесь всё устроено! И им на радость только, что представили полную несостоятельность Ивана Рокотова, отвечающего за охрану этой тюрьмы! — я уже орал, не сдерживаясь. — Надеюсь, вам обоим понятно, за что Ваня вас убьёт максимально жестоко? — добавил я более спокойно.
— Но я…
— Да, я уже слышал, что ты не виноват. Виноват, Рома. Ты должен был ознакомиться с тем, что подписываешь! — Надеюсь, сейчас он научится читать абсолютно все документы, которые ему приносят на подпись. — А ты чем вообще думала, когда пускала это в печать? Признайся, твоё второе имя Тихон Глагольников, и ты пришла в СБ, чтобы находиться в непосредственной близости к предмету своего обожания, то есть ко мне? — повернулся я к кусавшей губы Литвиновой.
— Я… Да никто, даже издатель, не знает, кто такой этот Глагольников! — возмутилась она. Похоже, это сравнение смогло привести её в чувства. — Насчёт статьи я обратилась в отдел аналитики непосредственно к Егору Викторовичу. Он сделал расклад на Вольфа и сказал, что лучше бы он умер. Ну вот… он умер.
— Женя, Дубов вряд ли имел в виду именно это, — простонал Ромка, бросая в неё уже потрёпанную газету. — И могла бы просто написать, что учёный умер, подавившись косточкой, или у него случился инфаркт в конце концов.
— В тридцать пять лет? — деловито уточнила она. — Я напишу опровержение…
— Егор, скажи мне, пожалуйста, — я достал телефон, набрал номер Дубова и включил громкую связь, — что именно ты сказал Литвиновой после расклада на Вольфа?
— Ох, я только что прочитал эту великолепную статью, — протянул Егор. — Не нервничай, Дима. У меня выходит вероятность почти на сто процентов, что никто даже не задумается над тем, что произошло. Вольф же в итоге умер, значит, единственный побег так и не свершился, — поспешил он успокоить меня. — А Жене… В общем, она неправильно меня поняла и не дослушала. Там вообще всё неоднозначно выходит. Освобождение Вольфа явно взбудоражит верхушку правительства. Меня подобный расклад в девяносто восемь процентов немного выбил из колеи, и я решил уточнить, чем именно не угодил любитель микроскопов правящей элите.
— Правящая элита — это, по факту, Древние Рода, — тихо произнёс Ромка.
— Привет, Рома. Нет, на этот раз ты ошибаешься. Конкретно этот случай выгоден не им, а тем, кто пытается сделать из нашей страны жалкое подобие Фландрии. Именно министерство юстиции требовало смертную казнь за его преступление. Я выяснил, что он работал перед своей посадкой над универсальным накопителем, — ответил Егор. — Я так и не понял, что именно он хотел сделать, но у него практически получилось создать какой-то аналог магической неиссякаемой батарейки. Что-то типа источника эфирита, заключённого в специальную ёмкость.