— Региональная компания по обращению с твёрдыми коммунальными отходами, — машинально назвал я контору, занимающуюся вывозом мусора.
Эдуард закрыл за собой дверь и, чуть наклонив голову, принялся разглядывать, чем же таким увлекательным я занят, что даже не посмотрел на него, когда он вошёл. А занят я был тем, что пытался очистить с ботинок налипшую на них грязь и ядовито-зелёную краску, в которую так неосторожно вляпался, когда шёл по коридору. Судя по тому, как эта краска разъедала ботинок, она могла прожечь ногу до костей. Хорошо хоть я догадался быстро скинуть ботинок, но краска всё равно успела просочиться через носок, и теперь неприятно жгла кожу.
Стереть эту дрянь у меня не получилось, и я с философским видом разглядывал дыру в ботинке. Интересно, как Ромка смог избавиться от этой гадости, да ещё и в такие короткие сроки? Когда он вёл допрос Демидова-старшего, то на руках краски я у него не заметил, и сидел он вполне спокойно, не ёрзая.
— Как Ромка оттёр эту штуку? — пробормотал я, спрятав ноги под стол.
— Я не спрашивал, — ответил Эдуард. — У тебя целый научный отдел укомплектован, спроси у них, раз сам справиться не в состоянии. Полагаю, Рома пошёл более простым путём и очистил кожу магией. Иногда бытовая магия работает в подобных случаях лучше любого растворителя. К тому же, судя по состоянию твоего ботинка, времени, чтобы дойти до нашего ведущего химика, у Романа не было. Так мне приглашать Виктора Викторовича?
— Приглашай, — кивнул я, закидывая дырявые ботинки под стол. Ходить по кабинету я не собираюсь, а после того, как Сопельниченко уйдёт, я придумаю, что сделать с обувью.
В кабинет вошёл мужчина средних лет с невыразительным лицом. Он вытер со лба пот платком, который положил в карман серого костюма, и переложил свой портфель из одной руки в другую, глядя на меня бегающими глазами. Вместе с портфелем, в его руках был довольно объёмный пакет, выглядевший как минимум странно.
— Почему вы так нервничаете, Виктор Викторович? — я улыбнулся и указал рукой на стул, стоявший напротив меня.
— Не каждый день меня вызывает к себе начальник Службы Безопасности, — пробормотал Сопельниченко и сел, поставив пакет на колени. — Скажу честно, просьба о личной встрече застала меня врасплох.
— У меня к вам всего пара вопросов, — ответил я, внимательно его разглядывая. — Кто вывозит мусор от здания СБ?
— Наряд, работающий в этой черте города, — он явно удивился моему вопросу. Похоже, успел себя накрутить, решив, что меня интересуют его простенькие схемы воровства и различных махинаций. — Всё строго, не переживайте, мусор вывозится сейчас трижды в день. После того, как ремонт в здании закончится, мы перейдём на стандартный график и будем вывозить отходы по утрам. Теперешний график утверждён исключительно в знак солидарности, от вас не требуется дополнительных денег за работу…
— Мусор вывозится в одно и то же время? — прервал я его.
— Что?
— Наряд работает на площади Правосудия в одно и то же время? — повторил я вопрос.
— Ну, иногда случаются задержки от нескольких часов до нескольких суток… Но мы с этим работаем, и я лично обещаю, что подобного больше не повторится, — он выпучил глаза и ещё сильнее вцепился в свой пакет.
— Мне нужно, чтобы вы показали своим рабочим, обслуживающим данный участок, фотографию вот этого человека, — я положил перед ним мутный снимок Влада, полученный с камер наблюдения второй Гильдии, в тот момент, когда он брал в оборот Ванду. — И выяснили, видели ли они его раньше.
— Да-да, разумеется. А кто это? — Сопельниченко, нахмурившись, начал рассматривать фотографию. А потом поднял на меня взгляд, вытер со лба испарину и зачастил: — Я, конечно же, не должен этого знать, это секретная информация и, если я узнаю подробности, то вы меня убьете.
— Почему вы так решили? — я моргнул, слегка опешив от подобного заявления.
— Ну, я не знаю. Люди многое о СБ говорят, — пробормотал он, а потом выпалил: — А разве вы вызвали меня только вот за этим, а не для того, чтобы расстрелять?
— Что? — я почувствовал, как мои брови поползли вверх. — Да с чего вы это взяли? Что у вас в пакете?
— Вещи, — и он снова вытер пот со лба. — На тот случай, если у вас хорошее настроение и вы меня просто отправите на каторгу.
Стоящий у окна Эд не выдержал и хмыкнул. Я покосился на него, но на лице Великого Князя уже снова застыло непроницаемое выражение, хотя глаза блестели чуть ярче обычного, похоже, он с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться.