— Ты же понимаешь, что я разрешил тебе это сделать? — мягко поинтересовался он, прикладывая руку к щеке.
— И что ты мне сделаешь, если я захочу повторить? Сломаешь руку? — едко поинтересовалась Вишневецкая. — Ты так стремишься быть непохожим на своего отца, что даже не замечаешь, как превращаешься в его копию.
— Что ты сказала? — я увидел, как от Ромки отделилась морозная тень, стремительно покрывающая инеем землю и стоявшую рядом машину. Бабульки всё ещё молчали, только поежились и сильнее укутались в свои платки.
— Что слышал. Жаль, что я это поняла только сейчас. Я не хочу больше иметь с тобой никаких дел, никогда, — презрительно процедила Ванда, развернулась и побежала в сторону подъезда.
— Да что я за тобой, как пацан, постоянно бегаю? — тихо проговорил Ромка. — Да, кстати, на работу можешь не выходить. Приказ о твоём увольнении придёт тебе на почту.
— Ты не можешь меня уволить. Я буду очень сильно просить Диму, чтобы он меня оставил в СБ, — проговорив это, Ванда заскочила в подъезд и захлопнула дверь с такой силой, что козырёк над входом жалобно зазвенел.
Ромка же вытащил из кармана куртки платок и приложил его к щеке. После чего направился в сторону охранника, вышедшего из припаркованной неподалёку машины и хмуро глядевшего на развернувшуюся сцену.
— Это было больно, — поморщился Андрей. — И я не о пощёчине говорю.
— Да, отца она зря вспомнила. Даже я увидел, что это был действительно спонтанный выброс, — я внимательно смотрел на Ромку, что-то говорившему своему человеку из охраны.
— И вещи свои тоже забери, козёл, — раздавшийся сверху голос Ванды был для всех нас полной неожиданностью.
Ромка вздрогнул и поднял голову, глядя на балкон, на который вышла Вишневецкая. Она в этот момент размахнулась и швырнула в него знакомую шкатулку. Крышка в полёте раскрылась, и два клинка полетели точно в Гаранина и охранника. Ромка в последний момент успел оттолкнуть замершего парня, и сам едва увернулся от кинжала, воткнувшегося в сантиметре от его ног.
— Ты совсем с ума сошла? — как-то слишком спокойно поинтересовался Рома. — Артём, не трогай! — закричал он так, что охранник сделал шаг назад. — Даже не смотри в их сторону!
Проговорив это, он схватил клинки и засунул их обратно в шкатулку, громко захлопнув крышку. После чего решительно направился в нашу сторону, даже не глядя на то, как вся приставленная к дому охрана снимается и постепенно выезжает со двора.
— Ну что, это было достаточно убедительно? — поинтересовался Ромка, открывая дверь со стороны водителя.
— Да, вполне, — только и смог вымолвить я, разглядывая кровоточащую рваную рану на его щеке. — Ты какой-то слишком спокойный.
— А почему я должен нервничать? — нахмурился Рома, притрагиваясь к щеке. — Почему кровь не останавливается?
— Это перстень Вероники, так что спроси у Эда, что она туда внедрила, — дал я дельный совет, переводя взгляд на коробку в его руках. — А это…
— На тот случай, если Славику удастся попасть в квартиру, мы решили убрать все потенциально опасные предметы, притронувшись к которым он может случайно умереть. Это же не входит в наши планы, — Рома пожал плечами. — То, что шкатулка раскрылась, оказалось чистой случайностью.
— Зато весьма эффективным штрихом. И да, Леуцкому не желательно было бы умирать. Во всяком случае пока. Ты сейчас куда? — спросил я.
— В СБ. Мне там через тридцать минут министр финансов будет рассказывать сказки о дефиците бюджета и почему мы не можем людей Рокотова и Боброва обеспечить всем необходимым. Потом домой, — немного подумав, ответил Рома.
— Попроси Гомельского присутствовать при вашей встрече, — посоветовал я ему.
— Дима, сходи к Рерих. Мне кажется, твоя склонность к насилию начинает приобретать ярко выраженную окраску, — после небольшой паузы сказал Гаранин.
— Что? — я удивлённо посмотрел на него, ткнув в бок локтем кашлянувшего Боброва.
— Артур Гаврилович уже предоставил мне все необходимые документы, не думаю, что его личное вмешательство будет необходимо, — проговорил Ромка, всё ещё глядя на меня каким-то странным взглядом.
— Ты знаешь, кто живёт в переулке Тихом, с кем мог встречаться Влад? — спросил я у него.
— Там живут только две семьи, — тихо ответил Рома, выпрямляясь и хватаясь рукой за дверцу. — В переулке Тихом, Дима, расположены городские дома двух Древних Родов: Гараниных и Салтыковых. Ты со мной? — спросил он у меня.
— Нет, я телепортируюсь, — немного подумав, сказал я.
Ромка злобно на меня посмотрел, захлопнул дверцу машины и направился в сторону своего внедорожника. Ему сейчас нельзя было рисковать и использовать порталы перед домом. Нищих мы решили пока не трогать, до поры до времени, пускай наблюдают. Оставалось только надеяться, что дневное Ромкино появление осталось незамеченным, или на него не обратили внимания.