Дверь в допросную открылась, и вошла Ванда. На секунду замерев на пороге, она пнула наёмника по голени. Джонс, явно не ожидавший удара, взвыл. Ну, я его понимаю, по себе знаю, насколько болезненны такие удары, приходящиеся прямо по незащищённой мышцами кости.
— Ноги убрать, — спокойно сказала Ванда. Джонс понял её правильно, подгрёб свои нижние конечности под стол и выпрямился, слегка дёрнув руками. В напряжённой тишине звук стукнувшегося при этом металла прозвучал, как сигнал к началу действия.
— Надо же, мне всё же предоставили следователя женщину, — ухмыльнулся Джонс, разглядывая Ванду. — Я даже и мечтать о таком не мог. А кофе мне не принесут, раз все решили выполнять мои требования? — он нагло ухмыльнулся, не сводя с Вишневецкой сосредоточенного взгляда.
— И таким образом мы выяснили, что со зрением у вас, господин Джонс, всё в полном порядке, — невозмутимо произнесла Ванда, села напротив Джонса и открыла папку.
— И что тебе это дало, детка? — я напрягся. Джонс стал наглее и развязнее. Он с самого начала выбрал подходящую тактику общения с Вандой и теперь погнал на всех парусах, пытаясь вывести её из себя. Ванда терпеть не могла подобный тон и могла сорваться.
— Если она прибегнет сейчас к насилию, то придётся убирать её из следственного отдела, — прокомментировал Андрей, знающий характер своей подопечной лучше всех нас вместе взятых.
— Она умеет держать себя в руках, — покосился на него Ромка. — Ту невидимую грань терпения этот урод ещё не пересёк.
— Ну, тебе виднее, ты постоянно пытаешься вывести её из себя, — хмыкнул я. — Непонятно только, зачем.
— Я не умею по-другому, а она, что удивительно, может меня терпеть, — он сложил на груди руки, непроизвольно закрываясь. — Главное — не переступать определённую черту. Спасибо тебе за дар эмпата, теперь я прекрасно знаю, когда следует остановиться и закрыть рот. Если бы я владел этим даром раньше, то не отхватил бы от Вэн стулом в школе. Тогда я немного перегнул, просто был раздражён и сорвал злость на ней, — добавил Рома и замолчал, вновь сосредотачиваясь на происходившем за стеклом.
Ванда в это время выдержала небольшую паузу и продолжила вести допрос всё тем же спокойным и размеренным тоном.
— Это дало мне понимание того, что вы не сможете сейчас сказать, что вышли рано утром, чтобы пристрелить голубя, нагадившего вам на голову. А также, вы не сможете мне сейчас сказать, что вы сослепу приняли за этого голубя Дмитрия Наумова, шедшего вам навстречу. Значит, вы целились и стреляли именно в него. И вот об этом мы сейчас и побеседуем, не так ли… детка? — Ванда пристально смотрела ему в глаза, не пытаясь отодвинуться.
— Накануне читал очень занятную статью в газете, где один из честных, добропорядочных граждан, практически такой же, как я, пытаясь застрелить бродячую собаку, прострелил ногу шедшей мимо милой бабуле. Смею вас заверить, у него со зрением тоже всё было в порядке, — он улыбнулся, и снова попытался выставить ногу в проход, но практически сразу убрал, и я не могу его винить в трусости — удар у Ванды поставлен.
— Ну что же, мы так же выяснили, что вы грамотный, наверняка хорошо учились в школе, и особенно тщательно изучали иностранные языки. Мои комплименты, вы говорите без акцента, — Ванда открыла папку и стала демонстративно читать собранное на Джонса досье.
Оно было коротким, и в нём значились только сухие факты его биографии. Со стороны закона совершенно чист. По крайней мере, в нашей стране приводов не имел. Ордер на его выдачу Фландрия не выдавала. В международный розыск объявлен не был. Его даже за превышение скорости ни разу не арестовывали. И никакой информации о том, что он член Фландрийской Гильдии, на официальном уровне у нас не было.
Члены Фландрийских Гильдий не приносили клятв, и у них не было опознавательных знаков, не было меток, с помощью которых можно было определить принадлежность к Гильдии. Вторичная копия, в которой был использован только принцип, и это делало Фландрийские Гильдии гораздо опасней, но в то же время они были более уязвимы, потому что не были так мощно прикрыты на законодательном уровне, как наши.
— Шесть минут? — изогнул бровь Ромка, повернувшись ко мне.
— Рано, дай девочке шанс, — вместо меня ему ответил Бобров, напряжённо всматриваясь в стекло. Всё-таки это его подопечная, и ему было сейчас интересно, как она справится.
— Вы совершенно правы, мне нечего добавить к тому, какой я законопослушный гражданин, — снова улыбнулся Джонс, начиная заметно расслабляться. — И вообще мне тот пистолет подбросили.