Я отрицательно покачал головой. Нет, не забыл, но у нас нет другого выхода. Ванда забрала у меня карандаши и направилась по коридору в сторону лестницы. Я же проводил её взглядом и повернулся к столпившимся вокруг сотрудницам, понимая, что этот балаган пора уже заканчивать.
— Так, все расходимся! — хлопнув в ладони, я немного повысил голос. — Здесь смотреть больше не на что.
Женщины медленно повернулись ко мне, но тут впереди замаячила фигура зачем-то зашедшего в этот проклятый коридор на втором этаже Эдуарда.
Эд, огляделся по сторонам, недоумённо нахмурившись и, не останавливаясь, прошёл мимо всей собравшейся компании, неся в руках горшок с каким-то цветком. Это явно было что-то магического происхождения, судя по исходившему от цветка серебристому сиянию и пробегающим по короткому стеблю маленьким молниям.
Эдуард не смотрел себе под ноги, продолжая разглядывать собравшихся в коридоре женщин, время от времени переводя взгляд на застывшего Ромку. Последний, похоже, пытался медитировать прямо посреди коридора, укрытый всего лишь тёмной вуалью, потому что уже практически не справлялся с волнующимся источником.
Покачав головой, Эд сделал ещё один шаг, и его нога попала на то место, куда накапало много мыльной воды с Ромки. Равновесие Великий Князь удержать сумел, его слишком качественно учили в своё время. Но когда его правая нога поехала по мыльному полу, Эдуард был вынужден взмахнуть руками, чтобы поймать равновесие и не шмякнуться на пол прямо в зелёную жижу на радость всем сотрудникам СБ.
Горшок с неизвестным мне цветком вырвался у него из рук и полетел в сторону Гаранина. Не долетел и с грохотом разбился прямо у его ног. Рядом с Ромкой стояла Литвинова, подошедшая к нему, наверное, чтобы что-то спросить, поэтому практически вся земля оказалась на ней. Бедный цветок приземлился на пол прямо в мыльную воду, и по всему полу прошёл довольно внушительный электрический разряд, доставший до всех, кто хоть немного контактировал с водой. Литвинову тряхнуло прилично, как и Ромку, но это, как ни странно, привело его в чувства. Гаранин быстро сориентировался и, накрыв девушку щитом, втолкнул её в свой кабинет, выбив дверь направленным потоком.
Я вскинул руку, направляя в сторону опасного растения сгусток тёмного пламени, испепеляя его в одно мгновение, чтобы никто серьёзно не пострадал.
Тишину, установившуюся в этот момент в коридоре, можно было потрогать. Я медленно двинулся в сторону выхода, но тут раздавшийся у меня из кармана штанов телефонный звонок, разорвал напряжённое молчание.
Матеря про себя последними словами того, кто пытался до меня дозвониться, я под пристальными взглядами всех, находящихся в этот момент в коридоре, вытащил телефон и нажал кнопку вызова:
— Наумов.
— Ой. Извините, я, кажется, не туда попала, — пискнула трубка и отключилась.
Я преувеличенно аккуратно засунул телефон в карман, а в коридоре словно взорвалась звуковая граната. Маты стояли такие, что у меня уши в трубочки начались сворачиваться. Постепенно ругающиеся люди перешли на личности, и на фоне всего этого сумасшествия дверь одного из временно пустующих кабинетов, приоткрылась, и в неё протиснулись рабочие, волочившие унитаз.
— Как дела? — спросил я у старшего.
— По графику, — буркнул он, не останавливаясь и не глядя на меня.
— Что здесь происходит! — эта же самая дверь распахнулась, и на пороге возник очень злой и раздражённый Рокотов. — Все успокоились! Развели здесь балаган! — он так рявкнул, что замолчал даже Эд, не отказавший себе в удовольствии выругаться. — А она что здесь делает? — Ваня остановил взгляд на вздрогнувшей Третьяковой, для наглядности указав на неё рукой.
— На работу хочет устроиться, — ответил я, подходя к полковнику. Он выглядел каким-то измождённым, впервые с нашей встречи.
— Ни за что! Только через мой труп, — процедил Ваня и, обведя взглядом притихшую и начавшую расходиться толпу, скрылся внутри кабинета. Я зашёл за ним, закрывая дверь.
— Что случилось? Ты плохо выглядишь, — прямо спросил я у Рокотова, а он сразу же сел на стул, откинувшись на спинку и запрокинув голову. В кабинете царила разруха, но именно здесь окна ещё не вставили, просто заколотив проём досками, погрузив кабинет в темноту. Я щёлкнул выключателем, но свет не зажёгся.
— Не поверишь, болит голова, — простонал Рокотов, доставая из нагрудного кармана какой-то флакон, достал из него таблетку и сразу же отправил её в рот. — Никогда так не болела. Я привык терпеть боль, но уже становится невыносимо.