Гаранин долетел до таверны, и распахнув двери, ввалился внутрь. И тут Вера, видимо решив, что ирод может уйти, метнула в него костыль, прямо как заправский копейщик. Костыль попал Роману между лопаток, и он упал, потеряв равновесие.
— Заткнись и прикинься трупом, кретин, — прошептал Державин, оказавшийся практически сразу возле Романа и опустившийся перед ним на колени. — Я ждал кого-то из ваших, всё-таки с Вишневецкой твоей решать что-то нужно. Но не думал, что ты лично притащишься сюда, да ещё и Веру из себя выведешь.
Гаранин не стал спорить и послушно закрыл глаза. После подобного забега ему нужна была передышка. Источник бурлил, и кольцо на пальце нагрелось, усиливая влияние самой Тьмы на бунтующую магию эфирита. Вдох и выдох. Вроде дышать стало легче, поэтому Рома расслабился, погружаясь в полумедитативное состояние.
— И что вы натворили, госпожа Порихтер? — донёсся до него голос старосты. Державин встал на ноги, внимательно разглядывая ввалившуюся в таверну бабку.
— А чего я натворила? — сделала совершенно невинное лицо Вера и сжала задрожавшие губы.
— Вы же его убили. Такой грех на душу взяли, — возвестил Александр Николаевич, старательно пряча улыбку.
— Да ты что? Совсем с ума сошёл? Да как же так? — бабка Вера быстро нагнулась и повернула на спину несопротивляющегося и не открывающего глаза Гаранина. — Ой, люди добрые, да что же это за напасти на бедную Веру-то? Да ведь такой молоденький! Такой хорошенький, ведь жить бы ещё и жить! И на деда своего не похож, ни капли. Да ведь даже детишек у него нету, да как же та-а-к⁈ — заголосила бабка, падая перед Романом на колени.
— Вы мне лучше скажите, зачем вы за ним гнались с явным намерением совершить акт насилия? — Державин с трудом подбирал слова, стараясь не заржать, выдерживая трагическую паузу.
В таверну начали заходить лесорубы и местные, кто завтракал здесь перед утренними сменами. Останавливаясь, они внимательно смотрели на эту картину, пожимали плечами и проходили мимо, рассаживаясь за столами.
— Да ить, что ты такое говоришь⁈ — выпучила глаза Вера. — Какое насилие, ты в своём уме? Просто выпороть мальчишку хотела, чтобы в следующий раз Гаврюшу не задирал. Бычок-то безвредный совсем, его каждый обидеть норовит, — и тут её взгляд снова упал на Романа. — Ой, оставил любушку одну-одинёшеньку. Из-за старухи, к которой даже смерть не идёт никак, окоянна-а-а-я! Хотя чего это я, будет кому за ней присмотреть, да по закону людскому всё будет, да по правилам божьим, а то неправильно всё это, — добавила она тихо, совершенно нормальным голосом. Рома её услышал, не понял, но что-то в этих словах его кольнуло и не смогло оставить равнодушным. Он не выдержал и застонал, приоткрывая один глаз.
— О, так он жив. Ну, что же, арестовывать в таком случае я вас не буду, — сообщил Державин бабке.
— Живой! Живехонький, горемычный! — а Вера явно обрадовалась тому, что не прибила Гаранина. — Ты уж прости дуру старую. Хочешь, я тебе пирожков испеку?
— Не-не надо, — замотал головой Роман, приподнявшийся на локтях.
— Ну, как хочешь. А если надумаешь, заходи, я тебя всегда накормлю, — сказала Вера и, поднявшись, заковыляла к выходу, опираясь на костыль. Слова старосты про возможный арест она просто проигнорировала.
— Что здесь происходит⁈ — заорал Гаранин на Державина, принимая сидячее положение.
— Обычное, ничем не примечательное утро в деревне «Два Дубка», — с удовольствием ответил староста. — Пойдёмте, Роман Георгиевич, поговорить надо бы, — и он указал рукой на стол, за которым сидел до того, как в таверну ворвался пришибленный Верой Гаранин.
— Где Ванда? — прямо спросил Роман, садясь напротив старосты деревни. — Я так и не понял, что произошло и за что вы её арестовали.
— Вот, думаю, это будет лучше любых слов, — серьёзно произнёс Державин и передал нахмурившемуся офицеру СБ папку с делом, заведённым на Вишневецкую. — Сами понимаете, у нас здесь все подобные вопросы решаются быстро: я и прокурор, и судья, и обычный пострадавший в этом деле, — скупо улыбнулся Александр Николаевич, глядя на то, как Гаранин углубляется в чтение официального протокола на задержанную сотрудницу СБ. И если бы не последнее обстоятельство, он бы даже пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то попытаться разрулить эту ситуацию. Так было бы всем в деревне проще.