— И кого же ты так сильно безответно любишь? — спросил я, притянув её к себе ближе и активируя портал.
— Диму Наумова, — проморгавшись от ударившего по глазам света в гостиной, проговорила она.
— Да плюнь ты на этого неудачника. Ты замужняя женщина, нашла о ком страдать. Ты помнишь, что замуж вышла? — я закусил губу, стараясь не засмеяться над запутавшейся женой.
— Конечно, помню. Я же за тебя вышла замуж. До сих пор поверить в это не могу, — без раздумий ответила Лена.
— Да уж, похоже, меня не только бабки в том доме от меня самого отличить не могут, — усмехнулся я и, подхватив супругу на руки, направился в сторону спальни. — Пойдём спать. Завтра утром поговорим. И да, наверное, я поступлю так же, как Ромка, и запрещу тебе пить.
— Ну, я же маленько, — прошептала она и сразу же погрузилась в сон, как только её голова коснулась подушки.
— Гражданка Вишневецкая в компании неустановленных лиц женского пола в количестве трёх человек прибыла в деревню «Два Дубка» в субботу вечером… так, это не интересно, официальная часть, вступление, краткая биография. Вот. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, упомянутые лица женского пола решительно направились в сторону местного курятника. Со слов хозяина главного курятника поселения, снабжающего мясом птицы и яйцами всех жителей деревни, обвиняемые были недовольны условиями содержания местных куриц и решили освободить томившихся в плену птиц, выпустив их на свободу. Курицы в количестве пятидесяти штук вместе с петухом разбежались по деревне, причинив ущерб ближайшим подворьям в размере…
Ванда открыла глаза и попыталась сесть, но из-за накатившего головокружения и подступившей к горлу тошноты сделать это с первого раза у неё не получилось. Она попыталась сфокусироваться, и в полутёмном помещении, освещённом тусклой лампой, висевшей под потолком, смогла разглядеть Рому, стоявшего недалеко от неё, прислонившись бёдрами к какому-то коробу.
— После спасения куриц из главного курятника поселения «Два Дубка» нарушительницы порядка во главе с госпожой Вишневецкой продолжили миссию по спасению домашних птиц и вломились в три частных курятника, сломав замки, засовы на дверях и четыре забора. Почему забора четыре? — Рома опустил руку с зажатыми в ней листами, прожигая взглядом пытающуюся прийти в себя Ванду.
— Рома, какие курицы? — прошептала она пересохшими губами.
— Молчи. Пока молчи! — очень тихо предупредил он её, вновь углубляясь в чтение. — По словам гражданки Порихтер, госпожа Вишневецкая и четыре неустановленных лица женского пола вломились к ней посреди ночи с явным намерением развеселить Гаврюшу, пасущегося в специальном загоне на заднем дворе. Чтобы развеять его тоску, они устроили вокруг него импровизированный хоровод с песнями. Для пущего веселья они украсили впавшего в ступор быка сушившимся во дворе бельём и венками из трав и озимых, вырытых в огороде, чем нанесли глубочайшую душевную травму быку и гражданке Порихтер.
— Причём здесь Гаврюша? — нахмурилась Ванда, пытаясь вспомнить хоть что-то из последних суток, но перед глазами всё плыло, и было ощущение, что на том месте, где должны были находиться воспоминания, образовалась огромная чёрная дыра.
— Гуси, утки — это не интересно. Вот, моё любимое, — не глядя на Ванду, продолжил Гаранин, начиная постепенно выходить из себя. — Спасаясь от погони разъярённых жителей деревни, гражданка Вишневецкая в сопровождении двух неустановленных лиц женского пола угнала трактор. Маршрут следования гражданки Вишневецкой, со слов очевидцев находившейся за рулём, включил в себя: проезд через забор гражданина Миронова, что привело к полному уничтожению садово-огородных культур, включающих в себя… не важно, тут полный справочник из учебника по ботанике; столкновение с главным амбаром, что привело к полному его разрушению; и финальное погружение трактора в местное болото, где он находится по сей день, несмотря на все попытки эвакуации, — закончив читать, Рома бросил папку с делом рядом с Вандой и сложилруки на груди. — Был произведён гражданский арест госпожи Вишневецкой. Четыре неустановленных лица женского пола скрылись от правосудия. Своих подельников Вишневецкая сдавать отказалась.
— Рома, я… — она начала читать то, что дал ей Гаранин, всячески подавляя желание посмотреть на находившегося в ярости Романа. — Я ничего не помню.
— И где четыре неустановленных лица? И почему четыре? Ты говорила, что без тебя их будет трое? Да и в начале протокола было сказано о трёх неустановленных лицах женского пола, — прикрыв глаза, стараясь хоть немного успокоиться, прошипел Гаранин.