— Черт возьми, так оно и есть!
— Нет. Блас тогда был в кантоне Даретана. С тринадцатого по пятнадцатое число месяца эгин. Это я тоже знаю. Мне известны все его передвижения за последние три месяца.
Вартас моргнул. Уголек его трубки из побег-тростника плясал, а рука дрожала. Мильджин медленно поднялся и подошел ко мне сзади.
— У нас есть два варианта, — сказал я. — Либо вы понятия не имеете, где была сигнум Ловех в течение этих дней, либо вы солгали капитану, и она действительно отправилась в Талагрей за восемь дней до прорыва. Но вы не хотели, чтобы Мильджин знал об этом, и, когда он не спросил, вы промолчали. Но я предполагаю, что вы занервничали. Вы хотели обеспечить ей алиби на другой раз, когда она посещала Талагрей, в ночь на седьмое эгина — была на той же встрече, на которой присутствовали два других погибших инженера. На всякий случай. Но здесь вы допустили ошибку. Выбрали не того человека, который мог бы быть с ней. Не повезло. Вы могли бы просто промолчать, и мы бы никогда не узнали. Но теперь мы знаем.
— Знаете что? — неохотно сказал Вартас.
— Что вы знаете, почему она поехала в Талагрей, — сказал я. — Никто из остальных не знал, поэтому никто из них не пытался солгать. Но вы солгали.
Он снова поднес к губам свою трубку из побег-тростника. Теперь она явно подпрыгивала.
— Я не понимаю, — тихо сказал он, — о чем, черт возьми, ты говоришь...
Тут Мильджин начал действовать.
Я не наблюдал за ним, поэтому не был готов к этому. Но тут раздалось короткое кланг-кланг, как будто кто-то отпирал замок, и в следующее мгновение меч оказался у него в руке, вращаясь так легко, словно это была соломинка, а затем он вонзил его в койку прямо между ног Вартаса по самую рукоять, всего в паре маленьких спанов от паха мужчины.
Вартас закричал, трубка выпала из его зубов. Он попытался встать, но Мильджин уперся кулаком ему в грудину и толкнул обратно.
— Ты солгал мне, сигнум? — взревел Мильджин. — Ты, блядь, солгал мне?
Я уставился на меч, который был всего в нескольких шагах от моего лица. Я заметил, что лезвие было не из блестящей стали, а из бледной, болезненной и беловато-зеленой.
Вопли Вартаса перешли в визг, и он начал хлопать себя по подолу халата. Тонкая струйка ароматного дыма мягко поднималась от его одежды над бедром. Я сунул руку под халат мужчины, нащупал трубку из тростника, которая соскользнула ему на бедро, вытащил ее и сунул в его чайную чашку, где она с шипением погасла.
ВСЕ ЕЩЕ ДРОЖА, Вартас выложил нам все начистоту. Я понюхал свой флакон с запахом пепла и стал слушать.
— Я... я не знаю, о чем в точности они говорили, — сказал он, пыхая трубкой. — Я не знаю, почему Джинк поехала в Талагрей. Но я знал, что это как-то связано с ее карьерой. С ее перспективами.
Мильджин стоял надо мной, пыхтя, как разъяренный кабан. Я попытался сосредоточиться на словах Вартаса.
— Откуда вы это знаете? — спросил я.
— Потому что после того, как она начала ездить, у нее все пошло как по маслу, — сказал он. — Сливочные проекты. Более быстрое продвижение по службе. Бо́льшая зарплата. На самом деле, гораздо бо́льшая зарплата за работу под руководством коммандера Бласа.
Каждый мускул в моем теле напрягся.
— Коммандер Блас? Она работала с ним?
Он кивнул.
— Что она для него делала?
— Инженерные штучки, я полагаю. Схемы, мосты и тому подобное. Я просто знал, что она ездила в Талагрей каждые несколько месяцев, и деньги поступали. И мне сказали не задавать вопросов и держать рот на замке. Что я и делал. Правда, она меня ни разу не поблагодарила.
Я обратил внимание на его изысканную одежду, чайный поднос, аромат его трубки. Внезапно его жизненное положение показалось мне не таким уж замечательным.
— Сколько раз она ездила в город на эти встречи? — спросил я.
— Не знаю. Десять раз. А может, и больше.
Это было примечательно. Сигнум Ловех, похоже, была гораздо более частым посетителем, чем все остальные погибшие инженеры, о которых я спрашивал.
— Я просил, чтобы меня посвятили в этот секрет, — обиженно сказал Вартас. — Я тоже хотел пойти. Но она сказала, что это запрещено. Сказала, что меня должны выбрать. Я не знаю, по какому принципу они выбирали. Я имею в виду, когда я посмотрел на остальных членов ее маленькой банды, я не мог понять, что в них такого особенного.
Мы с Мильджином переглянулись, это пробудило наш интерес.
— Банды? — спросил я. — Что это за банда?
— Не знаю, была ли это банда, — пробормотал Вартас. — Просто... просто приятели, наверное. Друзья. Но все они, казалось, несли на себе какое-то благословение свыше.
— Имена, — выплюнул Мильджин. — Назови нам их имена, черт бы тебя побрал.
— Будь все проклято, — пробормотал он. — Я пространственник, а не запечатлитель! Я не держу это дерьмо у себя за глазами! — Он немного поворчал. — Джинк дружила с тремя из них. Могло быть и больше, но с этими тремя она была неразлучна. — О потрогал пальцем то место на боку, где трубка обожгла его, как ему показалось. — Вандуо. Думаю, это была одна из них.
Я кивнул. Принцепс Алаус Вандуо — это была одна из погибших.
— А следующей... кажется, ее звали Лапа? Лапир?
— Лапфир? — предположил я.
— Я думаю, что так оно и было. Возможно, да. Вот и все.
Значит, принцепс Атха Лапфир. Еще одна из десяти погибших.
— И последней... — Вартас на мгновение нахмурился. — Последней была… Джолгалган. Верно. Это была она.
Я непонимающе уставился на него. Затем я посмотрел на Мильджина, который в ответ непонимающе уставился на меня. Это имя было совершенно новым.
— А... кто? — спросил я.
— Джолгалган, — повторил Вартас. Он кивнул. — Это была она. Капитан Киз Джолгалган. Я помню, потому что она была апотом, и никто другой.
Мои глаза затрепетали, когда я стал перебирать имена, которые услышал за прошедший день. И все же капитан Киз Джолгалган, как я знал, определенно не была одним из десяти погибших инженеров.
— Вы... вы уверены? — спросил я. — Вы уверены, что эта женщина была в одной группе с Ловех и остальными инженерами?
— Да, — сказал он. К нему вернулась гордость, и он задрал нос. — Я же говорил вам, что помню, и почему. Попробуйте послушать.
Мои мысли метались, пока я обдумывал эту информацию. Я поймал взгляд Мильджина и увидел острый, горящий взгляд на его лице, и понял, что он думает о том же, что и я.
У нас есть выживший. Одиннадцатый член группы. Кто-то, кто побывал на одной из этих таинственных встреч — и, возможно, выжил.
— Тогда опиши ее, — сказал Мильджин. — Как выглядела эта девчонка?
— Высокая женщина, — сказал Вартас. — Широкоплечая. Очень строгая, очень серьезная. У нее такое лицо, будто она все время сосет лимонную косточку.
— К какой расе она принадлежала? — спросил Мильджин. — Тала? Ратрас? Курмини?
— Вы знаете… я не могу точно сказать, — признался Вартас. — У нее было имя курмини, но она не выглядела курмини. Она была слишком высокой, а ее волосы были бледно-желтыми и туго завитыми. Я никогда не видел курмини с такими волосами.
— Чем именно она занималась в апотах? — спросил Мильджин.
— Не знаю. Я никогда не разговаривал с ней лично. Меня не приглашали на вечеринки, — с горечью сказал он.
Мы продолжили расспрашивать его об этой Джолгалган, но он мало что смог нам рассказать. В конце концов я сдался и попробовал зайти с другой стороны. «Приносила ли сигнум Ловех что-нибудь с этих встреч?» — спросил я.
— Нет, — ответил Вартас.
— Она приносила что-нибудь на эти встречи? — спросил я. — Документы? Деньги?
— Нет, но... — Он нахмурился, вспоминая. — Но иногда она... она брала что-нибудь из своей комнаты во время этих визитов. Похоже, это была маленькая монетка. Однажды я поймал ее, когда она клала ее в карман. Я спросил, что это такое, и она сказала, что не может мне сказать. Так что я...