Она кивнула:
— Конечно. Конечно...
Я повел Ану вверх по лестнице, вся башня скрипела под нами на ночном ветру.
— Просто хотел сказать, мэм, — сказал я, — что, э-э, я вообще понятия не имею, что происходит.
— Мы готовим ловушку, Дин, — сказала Ана. — Вашта как-то сказала: только одно могло бы заставить Файязи подпрыгнуть — если бы мы сказали, что ее жизни угрожает другая опасность. — Она усмехнулась. — И это то, что я только что ей сказала.
— Вы солгали ей, мэм?
— О, я так и сделала, — сказала Ана. — Но не об этом. Жизни Файязи угрожает опасность, но не та, которую кто-либо ожидает.
— Тогда… о чем вы ей солгали?
— Ну, для начала, я знаю, кто был третьим отравителем, Дин. И теперь я знаю, как погибли те десять инженеров. И я также знаю, что такое реагент-ключ на самом деле — и где он сейчас. Я действительно чувствую себя немного неловко из-за того, что солгала Ваште обо всем этом, но… в этом кантоне так много коррупции, что, боюсь, одно ее неверное слово может разрушить мою ловушку.
Мы подошли к ее двери. Я открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но она подняла палец.
— Нет времени объяснять, Дин, — сказала она. — Я должна подготовить свои комнаты к завтрашнему дню, потому что боюсь, что все это может пойти наперекосяк. Но послушай, мальчик... — Она крепко сжала мою руку. — Я войду в эту дверь, и после этого ты никогда больше не должен ее открывать, понял? Только после того, как я скажу, что это безопасно. Это ясно?
— Я... я не понимаю, мэм, — сказал я, теперь уже совершенно сбитый с толку. — Почему?
— Ты понимаешь, что не должен открывать эту дверь, пока я тебе не скажу, дитя? — прошипела она. — Да? Тогда делай, как я говорю! Я бы сказала тебе почему, но уверена, что ты просто попытаешься остановить меня, а это поставит под угрозу многие жизни.
— Я ваш запечатлитель, — возмутился я. — Разве мне не следует знать о ваших планах?
— Ты прав, ты мой запечатлитель. Ты здесь для того, чтобы смотреть и видеть. Так что завтра первым делом приходи в атриум и будь готов смотреть и видеть! И захвати свой меч. Потому что, если мои предположения подтвердятся, мы разоблачим убийцу — и даже больше. Или нам всем перережут глотки. — Она снова усмехнулась. — А теперь спи, мальчик, если сможешь. — Затем она захлопнула дверь.
ГЛАВА 37
| | |
УЖЕ СВЕТАЛО, КОГДА я услышал первые шаги у входа в башню. Я поднял взгляд с того места, где стоял перед залом судебных заседаний, держа руку на рукояти меча, и расслабился, когда увидел, как ко мне приближается капитан Мильджин, его длинные ножны болтались у него на боку.
Он кивнул мне. Затем его взгляд скользнул вниз, к моим пальцам, которые все еще сжимали рукоять моего оружия.
— Ты нервничаешь, Кол… Что все это значит? Получил сообщение от Вашты, что должен быть здесь. Я думал, что это будет о бедной Нусис, но... что-то о покушении на жизнь Файязи Хаза?
— Или о том, которое произойдет, сэр, — уточнил я. — Ана, казалось, была в этом уверена. Сама Файязи Хаза скоро будет здесь, чтобы ответить на вопросы Аны.
Он посмотрел на лестницу башни:
— Но Аны еще нет.
— Все еще в своих комнатах. Прежде чем вы спросите, нет, боюсь, она не рассказала мне о своих планах, сэр. Я понятия не имею, во что она играет.
Он фыркнул.
— Возможно, сегодня она, наконец, расскажет нам, что кипит у нее в голове. — Он обернулся, когда в атриум вошли шесть легионеров, и покачал головой. — Это просто должно было случиться именно тогда, когда левиафан оказался в опасной близости. Будем надеяться, что мы все это переживем.
Мы вошли в зал судебных заседаний, легионеры заняли позиции у дверей и окон. Мы ждали в тишине, а затем послышался грохот колес кареты. В комнату вошла коммандер-префекто Вашта, за ней Файязи Хаза, снова облаченная в свои серебристые одежды и изящную вуаль, в сопровождении своих запечатлителя и аксиома. Файязи выглядела почти такой же потрясенной, как и тогда, когда я увидел, как она смотрит на меня сверху вниз, пока карета увозила меня прочь. Выражение лиц ее сублимов, как всегда, было совершенно непроницаемым.
— Где Долабра? — спросила меня Вашта. — Она еще не пришла? Я думала, она будет ждать!
Я открыл рот, чтобы заговорить, но тут услышал, как в башне хлопнула дверь, а затем послышались тихие, осторожные шаги. Я поклонился, извинился и вышел, чтобы увидеть, как Ана медленно, осторожно спускается по лестнице, как всегда, с завязанными глазами, держась одной рукой за стену.
— Они все здесь, Дин? — тихо спросила она, подходя ко мне. — Вашта, Файязи и двое ее сублимов?
— Они здесь, мэм.
— И как они выглядят?
— Немного взволнованны, мэм.
Ухмылка.
— Хорошо. Давай заставим их волноваться еще больше.
Она взяла меня за руку. Я взглянул на винтовую лестницу, гадая, что она оставила в своей комнате и почему мне нельзя туда заходить. Затем я повел ее в зал судебных заседаний.
Легионеры закрыли за нами дверь и заперли ее на замок. Я огляделся, оценивая их позиции: два солдата по обе стороны от Файязи, по одному у каждого из двух окон в этой комнате и двое по обе стороны от двери. Сама Файязи села за стол прокурора, слева от нее была ее аксиом, справа — запечатлитель. Вашта заняла свое обычное место за высоким столом, а Мильджин, положив руку на меч, развалился на скамье позади Файязи. Я подвел Ану к первому ряду скамей напротив Файязи, которая, прищурившись, наблюдала, как она садится.
— Итак, — сказал Файязи. — Мы здесь, как вы и просили, Долабра… Вы утверждаете, что моей жизни снова угрожает опасность?
— Да, я пришла к такому выводу, мэм, — сказала Ана. — И я благодарю вас за то, что вы пришли это обсудить.
— Я думала, что Джолгалган мертва, — сказала Файязи. — И ее креклер. Эта новость передавалась из уст в уста.
— Так и есть. Но, боюсь, заговор против вас выходит за рамки этого. Иммунис апотекалей была убита в своем кабинете прошлой ночью. Угрозы продолжаются.
— Иммунис Долабра, — объяснила Вашта Файязи, — желает только лично побеседовать с вами и вашими сотрудниками, чтобы попытаться выявить угрозу. Это чисто предупредительная мера.
— Однако прежде, чем я задам какие-либо вопросы, — сказала Ана, — я хотела бы еще раз изложить все, что нам известно об обстоятельствах на данный момент — о ходах Джолгалган, вашего отца, Кайги Хаза, и даже коммандера Бласа, поскольку за последние несколько дней я узнала много нового. Только после того, как будет установлен характер этих преступлений, вам станет ясна угроза, мадам. Это приемлемо?
Файязи посмотрела на своих сотрудников. Оба кивнули.
— Это приемлемо, — сказала Файязи.
Ана усмехнулась:
— Отлично. Давайте начнем.
— Я НЕ БУДУ беспокоить никого из вас обзором смерти коммандера Бласа, — сказала Ана. — Я решила это несколько недель назад, и теперь мы знаем, что убийцей была капитан Киз Джолгалган из апотов, ныне покойная. Вместо этого я перейду ко дню приема в залах Хаза, поскольку это волнует нас больше всего. Есть ли у нас какие-то протесты?
Файязи снова обратилась к своим подчиненным. Они пожали плечами. «Мы не видим здесь никаких проблем», — сказала Файязи.
— Очень хорошо! — Ана встала, сцепив руки за спиной. — В это время Джолгалган уже находилась на территории усадьбы Хаза. Креклер Дителус уже поднял решетчатые ворота, позволив ей проскользнуть внутрь и спрятаться в небольшом углублении, расположенном в нескольких дюжинах спанов от заднего патио дома. У нее был яд — яблонетрава — и она собиралась его использовать. Когда она, наконец, услышала звуки приема, она встала, выскользнула из дыры, переоделась и присоединилась к толпе, и никто ничего не заметил. — Она подняла палец. — Но здесь мы подходим к первой необычной вещи в Джолгалган — она уже была хорошо знакома с территорией, с домом, с комнатами и коридорами. Потому что она бывала здесь раньше. Много раз, на самом деле.