Лежа с закрытыми глазами, я не спешила выдавать себя, а первая мысль, которая пришла в голову: еще жива, медведь не стал есть, наверное, сумасшедшие не входят в его рацион. Можно было порадоваться, но разум упорно твердил, что сейчас не до радостей.
— Конечно, жива, она же дышит. — Отвечал второй, явно девичий, голос с упреком. — А еще она теплая. — Подхихикнула она. Теплая? — хотелось переспросить, как и узнать, когда детишки успели меня пощупать.
— Берг нас отругает. — Шептал мальчишка, с легким испугом. — Нужно убежать до его возвращения.
— Ага, а то опять останемся без десерта. — Фыркнула девчонка.
Их диалог забавлял, не сдержавшись, издала легкий смешок, напугав детвору. Со сдавленными охами они словно отскочили в сторону, легкое колыхание воздуха дало об этом понять. Уже не было смысла скрываться. Медленно открыв один глаз, заметила двух детишек, мальчика и девочку лет пяти, они жались друг к дружке, спинами упираясь в стену дома из массивного сруба. Порадовало, что это обычные детишки, а не говорящие звери или что-то похуже. Я же лежала на широкой лавке, застеленной периной и теплыми шкурами, под головой мягкая подушка, явно перьевая, а рядом еще теплая печь, такая старинная, русская печь, в которой получаются самые вкусные пироги. Желудок заурчал, как бы соглашаясь с моим мнением и требую той самой выпечки. В общем, дом или хижина, была добротной, но не технологичной, я бы даже сказала очень киношной, но никак не реальной. Таких уже давно не строили, только ради забавы и "возвращения" в далекое прошлое.
Кто бы меня ни спас, но он и об одежде позаботился, переодев меня из мокрых тряпок в сухую рубаху почти до колен, с ручной вышивкой по краям. Такие очень любила бабуля, она и сама отлично вышивала, часто превращая обычные вещи в эксклюзивные. В доме приятно пахло травами и свежеиспеченным хлебом, ароматы знакомые и родные для меня. На удивление, после плавания в ледяной реке, ударяясь обо все попутные камни, тело пело и хотело плясать, а не рассыпаться в труху, а это не могло не радовать. Я думала, что заработаю от простуды до переломов всего, что могло сломаться, но нет, была целее обычного, как морально, так и физически.
— Привет. — Прохрипела, словно не умела говорить до этого момента, а вот голос немного "заржавел".
— Ты нас не заругаешь? — Мальчишка шмыгнул носом и полностью загородил собой девочку. Маленький защитник.
Только тогда, обратила внимание, что и детвора одета была не в современные джинсы с новомодными худи, а в хлопковые рубахи, расшитые аналогичными вышивками из ярко-красных нитей, с добавлением желтого, оранжевого и почти золотого цвета. Простые брюки из льняной ткани, а на ногах у них были… лапти. Такая картина не могла не озадачить.
— Почему я должна вас ругать? — С кряхтением древней старухи размяла затекшие мышцы и приняла сидячее положение, а вот встать не решилась.
— Нуууу, — протянул он, — мы разбудили тебя.
— Не страшно, — слегка улыбалась, в надежде, что не выгляжу лохматой и пугающей теткой, — я выспалась и чувствуя себя намного лучше.
— Берг будет рад, — девчушка неловко выглядывает из-за плеча друга или брата, — он очень переживал о вас.
— Берг? — морщила нос, — он спас меня на берегу реки от медведя?
— Спас от медведя? — Хором переспросила детвора, но ответить не успели.
Массивная дверь, предназначенная явно для великанов, отворилась, впустив в дом свежий воздух, шум голосов и хозяина просторных хором, соответствующих размеров. Мужчина выглядел уставшим, а рубашка, надетая на мне, точно принадлежала ему, видимо, она была единственной в его гардеробе. Решила я так только потому, что вошел он, сияя обнаженным торсом, словно намазанным маслом. Таких экземплярчиков мне еще не доводилось встречать, он словно сошел с обложки журнала, но не плейбоя, а садоводы-огородники, для полной картины не хватало только лопаты в руках.
Вместе с этим, он не напоминал деревенщину, скорее могучего богатыря из сказок. Копна густых, пшеничных волос растрепалась, короткие пряди торчали в разные стороны. Мужчина был занят чем-то тяжелым, по меньшей мере рубил дрова, весь взмок и раскраснелся. Пот медленной струйкой стекал по его виску, а губы изгибались в легкой улыбке, смягчая крупные черты лица. От него исходил маслянистый аромат сандалового дерева и терпкого мускуса, так мог пахнуть только сильный воин. Каюсь, залюбовалась, но Леня ему и в подметки не годился, его упругие ягодицы меркли на фоне этого “лесоруба”, с телом сказочного принца.