— Дариночка, любимая, признаю, я виноват, но мы можем все исправить. — Жалкая попытка, измену нельзя прощать.
Любовнице повезло больше, пока я была в состоянии ступора, увидев уроки камасутры на любимой кровати с ортопедическим матрасом, она, с грацией беременной бегемотихи, падая и спотыкаясь, бежала прочь. Сказала бы, что и след остыл, но в воздухе остался стойкий запах вспотевших тел и отвратительно терпких духов а-ля «красная Москва». Одним словом, к моей истерике добавился приступ тошноты.
— Либо ты сам уйдешь, либо я помогу тебе! — Я страшна в гневе, Лёня прекрасно знал об этом, поэтому смазливое личико стремительно бледнело, а кожа покрывалась красными пятнами. Он становился похож на поганку.
— Не надо. — Испуганно крякнув, муженек попятился к двери, а я превратилась в быка, участвующего в корриде и двигалась на него.
Не знаю, были ли мои глаза красными от гнева, и шел ли пар из ушей, но почувствовав прилив сил и желание задушить человека, разбившего мое сердце, ничто не могло остановить меня в тот момент. Шустрые ноги и юношеский разряд по легкой атлетике спасли Лёню от членовредительства, в прямом смысле этого слова.
А вот от Василия Соломоновича еще никому не удавалось уйти. Будто почувствовав мое бешенство, кот в один прыжок преодолел нехилое расстояние и с гордым ревом, несвойственным домашним пушистикам, выпустил когти в полете и вцепился в накаченные ягодицы Лёни. Теперь кричали двое, кот, которого раскручивали, как в центрифуге и муж, крутящийся вокруг своей оси, в попытке оторвать от окровавленной задницы озверевшее животное.
От такой картины уже не хотелось плакать, но и смеяться тоже, нужно было срочно спасать мохнатого заступника, пока он не пострадал. Для этого я не придумала ничего лучше, чем огреть мужа по голове, первым, что попалось под руку. На везенье Леонида это оказались всего-то цветы, но зато какие, белые розы с длинными шипами и идеальными бутонами за секунду превратились в жалкий веник, но стало неизвестно, что пострадало большее, лицо или упругие ягодицы, на которые я когда-то повелась.
Вопль стоял такой, что морально готовилась оправдываться перед соседями и полицией, придумывая убедительные доводы в пользу домашнего насилия над изменяющими мужьями. На ум не приходило ничего вразумительно, но это уже и не требовалось. Васька сообразил, что одна из девяти жизней под угрозой и ловко отскочил в сторону, приняв боевую стойку. Гордый рыжий кот распушил хвост, возведя его трубой, по направлению к потолку и шипел на Лёню, почти как настоящий лев.
Муж, видимо, боясь очередного прыжка от домашнего любимца, ретировался прочь со скоростью спринтера, даже дверь за собой захлопнул, почти аккуратно. Так, я и осталась одна, с котом на руках, в разгромленной квартире, сидя на грязном полу и воя от душевной боли.
Каким бы ни был человек, а предательство пережить нелегко, оно оставляет особый отпечаток на сердце, след, который невозможно стереть, пережив такое, человек навсегда теряет возможность безоговорочно верить другим людям. Лёня не был идеальным, но и ужасным его считать сложно. Полки прибивал, продукты из магазина приносил, поддерживал в моментах усталости и печали, видимо, не хотел потерять тепленькое местечко.
— Эх, была бы жива бабуля, она бы не допустила нашей свадьбы.
Вспоминать бабушку было еще больнее. Уже пять лет, как она покинула этот мир, оставив мне огромный багаж знаний, теплые воспоминания и приличное наследство в виде "домика в деревне" и кругленькой суммы на счету. Помимо, умения копить деньги, которые брались у нее словно из воздуха, она обладала уймой талантов и умений, начиная от сочинения детских сказок и заканчивая немалыми познаниями в ботанике.
Простой пенсионеркой и безобидной бабулей в цветастом платочке, она была лишь на первый взгляд. В родном поселке жители разделились на два лагеря, одни считали бабушку святой, другие говорили, что она прямой потомок сатаны. Без шуток, нравилась она далеко не всем, для одних знахарка, для других ведьма, но суть одна, она умела лечить травами и даже знала заговоры, в которые я не особо верила.
Бабулечка была женщиной веселой и очень образованной, поэтому на людей не злилась, так, пакостила, по мелочи, если сильно обижали. В основном слабительные травы подсыпала, после которых односельчане ни то, что говорить, лишний раз чихнуть боялись, но это все ерунда, по сравнению с тем, сколько жизней она спасла, даже мою.