Мама умерла, когда я была младенцем, а бабушке пришлось в одиночку растить меня. Был ли у меня отец с точки зрения биологии и так понятно, но в моей жизни его никогда не было, только отчество. На мои расспросы бабушка отвечала коротко:
— Колдун он! Хлопнул в ладоши и был таков. — Юмор у бабули был специфический, но и к нему привыкаешь, со временем.
Так и сидела, в обнимку со своим защитником, вспоминая единственную родную душу, в которой очень нуждалась. Васька преданно смотрел в мои глаза и жалобно мяукал, будто утешал и просил не грустить. Тут бы бабуля сказала:
— Не реви, не утопленника из реки выловила, всего-то разводишься.— Она знала толк не только в травах, но и в разводах, мужей она меняла чаще, чем перчатки, и не видела в этом ничего предосудительного.
Бабушка любила повторять, что пока мужчина холост, то почти богатырь, и звезду с неба достанет и на сеновал затащит, к счастью, в те годы я не совсем понимала о чем речь, а вот стоит жениться и все… Был богатырь, а стал хворый хиляк.
Смотря на любимого и, теперь уже, единственного мохнатого мужчину в доме, меня вдруг озарила прекрасная мысль.
Сидеть в четырех стенах, где еще пару часов назад, на моих глазах и любимом матрасе, рухнула размеренная жизнь, было невыносимо, гостиницы я не любила, а подруг давно не осталось, поэтому незамедлительно приняла положительное решение.
— Все, — шмыгала носом, крепко прижимая кота к груди, — едем в деревню, Васька, не могу здесь оставаться!
Спустя почти час, я закидывала в салон автомобиля сумку с вещами, а Василий Соломонович сладко похрапывал на переднем сидении, и не один из нас, или только я?! Не ждала подвоха от внезапного путешествия.
*Образ Василия Соломоновича
Глава 2 - Ведьмин дом
Удивительно, но сколько бы времени ни проходило, а путь к бабушкиному поселку и старенькому дому, помнила в мельчайших подробностях. Кажется, пройдет лет сто, а странный камень треугольной формы со странными насечками, все также будет лежать на перекрестке.
Чуть дальше, пройдя метров пятьсот, ветвистый дуб, древний и большой, падала с него множество раз, и столько же раз получала нагоняй от бабушки, особенно когда пыталась обворовать дупло белок. Очень любила орехи, но понятия не имела, что желуди, не настолько вкусные, как миндаль, да и вообще, их есть не стоит.
Однако несмотря на мои попытки посадить белок на лечебное голодание ближайшей зимой, животинки меня любили, в отличие от местной детворы. В одну из очередных попыток поживиться чужими запасами, наглый задира по имени Петя, попытался скинуть меня с дерева, кидая камни, но не тут-то было. Белки привыкли ко мне, но не к моему крику, а кричала я не просто громко, но еще и срывалась на ультразвук, практически повторяя голос любимого бабушкиного певца Витаса. От таких вибраций пушистые любители орехов озверели и были готовы на все, лишь бы прекратить сей незапланированный концерт, как оказалось, даже забраться в штаны к Петьке, и проверить его "орешки" на прочность. В общем, в тот день, я таки упала с дуба, но по причине смеха и собственной невнимательности, а Петька с тех пор обзавелся несколькими фобиями, и его главный страх: пушные зверьки. И поделом ему!
Больше всего, обожала местную речушку, узкую, но глубокую. Если не знать, где заходить в воду, можно было нарваться на опасное течение. Бабушка учила странным премудростям, она умела разговаривать с водой, огнем, лесной живностью, в общем, в нынешнее время, я бы отвела ее к хорошему специалисту или отправила в санаторий.
Ядвига была замечательной бабушкой, хоть и непростой во всех смыслах этого слова. Бывали дни, когда она шутила, учила готовить, читать, считать, или кататься на велосипеде, как совершенно нормальная женщина, но чаще, предпочитала обучать “ведьмовскому” мастерству, она сама так говорила. Это всегда значило, что предстоит что-то варить, сушить, ощипывать, ну или рисовать. Да, рисовать тоже приходилось, как бы странно это ни прозвучало. Бабуля стругала разные статуэтки и талисманы, а я раскрашивала их. В общем, мое детство сложно назвать обычным.