Однако моя родственница была женщиной предприимчивой и прагматичной, поэтому учила в первую очередь заботиться о себе. Речь не только о здоровье, деньги тоже надо уметь зарабатывать, без них в нашем мире никуда. С этой целью я и поступила сначала на юридический, но поняв, что это не мое, быстренько перевелась и отучилась на бизнес-аналитика. Профессия прибыльная, но чаще разъездного характера, особенно в моей фирме, вот к чему это и привело. Мне почти двадцать шесть лет, есть все, кроме любви и надежного плеча, хорошо хоть не возле разбитого корыта сижу.
— Василий, мы приехали. — Припарковала автомобиль возле крепкого забора и торжественно обратилась к коту.
— Мур, мяу. — Он издал привычный звук и сладко потянулся, хотя на рыжей морде были отражены все пережитые муки, за последние несколько часов, и обещание отомстить мне в ближайшее время.
Все в этом месте было прекрасно, кроме доисторических дорог, на которых можно было отыскать следы вымерших видов животных. Без шуток, здесь никогда и никто не занимался дорожным покрытием, максимум лопатами выравнивали ямы. Поэтому Ваську знатно укачало, а машине требовалась срочная химчистка.
В самом домике было тепло, уютно и даже мерещился запах любимых пирогов. На стене красовалась совместная фотография, этот снимок сделали незадолго до моего отъезда в университет.
Василий Соломонович сразу облюбовал старую выбеленную печь, с мягкой лежанкой. Это его любимое место, этого кота приютила бабушка, насколько я могла судить. Василий нашелся в день похорон, на этом самом месте с прискорбным выражением морды, не смогла бросить рыжего в опустевшем доме, так как горе у нас было одно на двоих. Так и нашли друг друга.
К нашему приезду уже начало смеркаться, электричество в доме работало исправно, хотя техники толком не было, всего пара лампочек, холодильник, способный служить бомбоубежищем, барахлящий телевизор, который включался раз в год и самая большая гордость моей бабули: немецкая кофемашина, стоимость как весь этот дом.
Ба обожала кофе, но еще больше любила щедрых людей, приходящих за помощью, один из таких и подарил навороченный аппарат, в знак благодарности за спасенную семейную жизнь, а вернее, за возвращение крепкой “мужской” силы. На какие только ухищрения не пойдет мужчина, чтобы вернуть эрекцию в семьдесят лет, когда у него молодая жена, а денег хватит, чтобы откупиться от смерти еще лет на сто, даже к ведьме поедет за тридевять земель.
Пока я раскладывала вещи, включала холодильник в розетку и сетовала на “повесившуюся” в нем мышь, одновременно ругая себя за неосмотрительность, Василий куда-то смылся. Поняла это по грохоту и мелькнувшей в форточке рыжей заднице. К таким прогулкам была привыкшей, он всегда уходил погулять и всегда возвращался до наступления ночи, поэтому о нем не волновалась, а вот о пустом желудке очень даже.
— Ну, Лёня, паразит! — Ругала муженька вслух. — Из-за твоей задницы даже поесть не успела.
Горевать перестала, как только переступила порог, все же голод делал из меня страшную женщину, страшнее любой ведьмы и любой другой нечисти. Маленький погребок был пуст, с точки зрения провианта. Бабуля не катала огурцы и помидоры, в ее запасах можно было найти все, чтобы предотвратить запор или вызвать чесотку, а вот еды не было.
Ближайший магазин находился на соседней улице. Естественно, в этих краях никогда не слышали о пластиковых картах и бесконтактной оплате, хорошо хоть в обороте были привычные деньги, а не чеканные монеты времен Петра первого. У меня же с “наличкой” отношения складывались плохо, ее попросту не было. Перерыв сумочку и салон автомобиля, кое-как наскребла пятьсот рублей, что уже было неслыханным богатством.
Купила все, что нужно для нашего “пира”, в основном все фермерское, молоко, творог, яйца, ну и остатки ушли на пачку макарон и банку тушенки, самой дешевой. Деньги потратились быстро, еды особо не прибавилось.
Налив молока в импровизированную миску, а именно блюдце с голубой каемочкой, которое так любила бабуля, поставила его на пол рядом с печью, а сама, не дожидаясь Василия, отправилась спать. После всего случившегося, и легкой прогулки на свежем воздухе, аппетит пропал, причем резко, а вот глаза слипались на ходу.