Прикрывая зевок ладошкой, буквально упала на скрипучую кровать, кажется, заснув еще в полете, даже не подумав переодеться, но это были цветочки... Давно мне не снилась бабушка, а настолько реалистично никогда. Будто стояла она в дверном проеме и печально смотрела на мою фигуру, сладко храпящую и пускающую слюни на подушку с ручной вышивкой. Будь она живой, мне бы уже прилетело веником по заднице, за порчу ручного труда.
— Пришло твое время, Дарина, — бабуля вздохнула тяжело, надрывно, словно была недовольна, — рано я ушла, зря оставила тебя, ты не бойся, Васька умный, присмотрит, в беде не оставит.
Мне так хотелось проснуться в тот момент, кинуться к ней, обнять, почувствовать знакомый сладкий аромат лесных ягод и спросить, о чем она говорит, но тело не слушалось.
— Будь осторожна, моя девочка, — бабушка подошла к кровати, но так и не прикоснулась ко мне, — пока сил не наберешься, быть тебе в опасности, но будет у тебя защитник и не один, слушай свое сердце, оно не обманет.
Бабушка вдруг вздрогнула, подняла голову, всматриваясь в единственное окно и едва слышно произнесла:
— Как проснешься, иди к нашей полянке, там твоя судьба ждет, поспеши Дарина, пришло время возвращаться домой.
Силуэт растворился в воздухе, а я резко подскочила на кровати, услышав громкий крик петухов.
*Образ Дарины и маленького Василия Соломоновича
Глава 3 - Волшебные тропы
Проснувшись с первыми петухами, еще долго не могла прийти в себя. В комнате стоял стойкий аромат бабушкиных духов, он буквально мерещился повсюду и не желал пропадать даже с открытыми настежь окнами.
— Что за чертовщина?! — Я бегала по маленькому дому в помятой одежде, поочередно скрипя половицами. — Какого лешего? — Изумилась, наступая одну из досок, одновременно принюхиваясь к запахам.
В этом доме никогда и ничего не скрипело, от слова совсем. Даже не было случая, чтобы что-то ломалось, но мое утро не могло быть добром, у кого угодно, только не у меня.
— Еще не хватало, чтобы дерево отсырело.
Это был самый логичный вывод, учитывая, сколько времени за домом никто не ухаживал. Несколько зим он простоял вообще без отопления, так как соседка, присматривающая за моим владением, покинула мир живых. Предполагаю, что сделала она это нарочно.
— Василий! — Крикнула на весь дом, в поисках пушистой задницы, которая не только пропадала где-то, но и оставила меня без завтрака.
Кастрюля с макаронами была опрокинута на пол, но нет, мучное изделие просто разнесло по всей кухне, а вот все сочные кусочки тушенки, и несочные тоже, съедены подчистую. Избирательный попался, почти аристократ.
— Что за дела, мохнатый? Разве кошачий бог не велел делиться с ближним? — Продолжала горланить, выискивая обжору. — Кто может быть ближе меня, терплю все твои выходки, купаю, несмотря на твои превращения в дьявола в этот момент, а ты мне даже еды не оставил! Еще один подлец на мою голову!
— Мур-мяу. — Удивленный и одновременно возмущенный звук донесся откуда-то с улицы.
— Ага, заиграла совесть? Или стало стыдно? — Так и чешутся руки придушить паршивца!
Нельзя, сколько бы он ни пакостил, а все же единственное существо, которое искренне любит меня, пусть и за дюжину котлет, но это почти безвозмездно, учитывая расценки бывшего мужа, на того “козла” тратилось намного больше.
— Ладно, — махнула рукой, — утро уже не будет хуже, поищу завтрак в другом месте.
Хотя и искать особо не нужно, остатки вчерашних покупок быстро превратились в порцию омлета и сырников, но если с первым я разделалась без соли и сахара, мечтая о кружке кофе, то второе блюдо требовало варенья, ну или ягод, на худой конец. Опять-таки с вареньем я сильно погорячилась, а вот ягодки в местном лесу всегда были на загляденье. Только один минус мешал мне, немедленно отправиться на поиски спелых плодов — отсутствие подходящей обуви.
Видимо, я превратилась в городского жителя, если не подумала о резиновых сапогах, а взяла туфли и белые кеды. Вот куда я собиралась надевать дорогущие босоножки на высокой шпильке? Ума не приложу! Бабушкины галоши тоже отпадали, у Ядвиги нога была маленькая, но широкая, а у меня, наоборот, в общем, как не пыхтела, а натянуть ботинок могла разве что на нос.