Над головой что-то полыхнуло, вынудив поднять взгляд к небу. Настолько насыщенного оттенка я еще никогда не видела, а облака выглядели огромными и пушистыми, а где-то вдали гремел гром, раскатистый и мощный, надвигалась буря, пока еще далеко, но менее опасной от этого не становилась.
— Васька, засранец, куда ты меня привел?! — Кота, как назло, нигде не было.
Пушистый дьявол не отзывался, а впереди показалась проторенная тропа. Не широкая дорога, а узенький проход, между деревьями-гигантами. Осторожно, шаг за шагом, пытаясь сильно не паниковать, продвигалась вперед. До ушей долетел шум воды, где-то поблизости была бурная река.
— Похоже, шуточки бабули были правдой. — Пропищали тараканы в моей голове и тут же разбежались в разные стороны.
Стало как-то неуютно, страх смешался с азартом, а интуиция вопила, что все происходящее — это крайняя степень шизофрении. Я была согласна такой диагноз, всяко лучше, чем признать все истории Ядвиги реальностью, а не бреднями.
Громкий хруст ветки прозвучал совсем близко, опустив взгляд под ноги, поняла, что причиной этого звука был кто угодно, но не я. Спиной, почувствовала чей-то пронзительный взгляд, он буквально сверлил затылок. Не дыша, медленно обернулась и застыла в ужасе, напротив меня, буквально в двадцати метрах, находился огромный бурый медведь, настоящий исполин среди своих сородичей, и, кажется, он счел меня сносным обедом.
Глава 4 - Медведь-ведьмаед
— А-а-а-а-а, — вопила вовсе горло, увидев громадного медведя, — не ешь меня, я не съедобная! — А что еще могла сказать одинокая девушка, попавшая в сложную жизненную ситуацию? Многое, но не в моем случае.
Аргумент оказался слабоват для голодного «бурого», он все также шел на меня, оставляя глубокие следы в сырой земле. Лапы этого существа можно было принять за следы динозавра, и это по меньшей мере, в телевизионных передачах его сородичи смотрелись более безобидными, а этот экземпляр словно сидел на стероидах. Двигался медленно, давал надышаться еловым воздухом перед смертью, хотя я бы предпочла морской бриз и песчаный пляж, вместо непроходимой чащи, усыпанной шишками. Я вообще не особо любила долгие прогулки и бега по пересеченной местности, только кого в тот момент волновали мои желания? Точно не существо, которое смотрело на меня, как на сочный кусок мраморной говядины идеальной прожарки.
— А еще, я не полезная, тебе витамины нужны. — Попятилась, пытаясь заболтать лесного жителя, выиграв немного времени. — И вообще, приличные медведи не набрасываются на девушек, попавших в беду! — Чуть не сказала в депрессию и ведь не соврала бы, голодное зверье точно не заботили мои сердечные проблемы. Куда уж ему, своих проблем было поболее, хотя не могла поверить в то, что этот мохнатый хоть когда-то голодал, уж больно массивным казался.
Однако "мишка" вдруг остановился, чуть повернув голову набок, и стал изучать меня, на удивление, разумным взглядом. Наверное, решал, с какой стороны начинать есть внезапный, но очень желанный обед. Пошевелив большим черным носом, он сделал глубокий вдох и… чихнул с такой силой, что я упала на пятую точку, извозившись в грязи по самую макушку, а это нахал, стал издавать звуки, похожие на смех, икоту и хрюканье одновременно. От такой наглости знатно обалдела и даже забыла, кто находится передо мной, захотелось надавать по его пушистым и отъеденным щекам, за такое обращение с женщинами.
— Смешно тебе, плешивый, — задыхаясь от возмущения, махнула рукой и сгустки вязкой грязи, полетели точно в его озадаченную моську, — а теперь, попробуй догони!
Эх, не врал Лёня, когда говорил, что я набрала лишние килограммы, уж больно жирок к земле тянул, не позволяя развивать нормальную скорость, для спасения объемной пятой точки. Одышка была настолько сильной, что любой марафонец посочувствует, еще и ноги вязли почти по щиколотки, приходилось высоко задирать ноги, чтобы не увязнуть и не оказаться в смертельной западне.
Начинало подташнивать, организм, как бы намекал, что завтрак так и не попал в желудок, вернее, желанная часть, ведь собирались же за ягодами сходить, а не ловить кота и становиться ужином опасного хищника.
— Клянусь, если выживу, больше никаких ночных пирожков. — Пролетела мысль в голове, одновременно с диким ревом за спиной.