- Кхм... - пришелец хрипло откашлялся с любопытством, без тени страха, разглядывая девушку. - Замёрзла, красавица?
Анжела испуганно кивнула, чем-то напоминая самой себе болванчик, который некогда купил себе в машину её отец: он так же качал головой, когда машина мелко подпрыгивала на лежачих полицейских, а потом медленно успокаивался, до очередного полицейского. Пришелец вновь откашлялся, сплюнул куда-то в сторону и окончательно поднялся из кустов, являя девушке черную, явно потрепанную временем, застегнутую на все петли куртку. Бомж, медленно покачиваясь, обошел беседку и, забравшись по небольшой лесенке, грузно уселся напротив Анжелы. Штаны у него были под стать ему самому: грубые, грязные и порванные в нескольких местах. Ботинки тоже представляли собой жалкое зрелище, но они у него были, в отличии от мерзнущих голых пяток Анжелы. Девушка никогда бы не подумала, что когда-нибудь будет одета хуже бомжа.
- Ну и как зовут принцессу? - мужик еще раз насмешливо оглядел Анжелу, особо задерживая взгляд на перевязанной руке и голых ногах.
Девушка поежилась от тяжелого давления колючих глаз. Вести вот такую непринужденную беседу с бомжом посреди творившегося в городе бедлама ей было в новинку, и она немного растерялась, не зная как реагировать.
- Ан-анжела, а в-вас? - девушка с трудом справлялась со своим голосом.
- Зови меня Джон, - бомж улыбнулся, и Анжела сразу поняла, что это явно не его настоящее имя, и он, как бы оправдываясь, продолжил. - Извини, не люблю свое имя, с ним связано очень много прошлого. Ну и как сюда занесло такую красавицу, особенно в такой одежде?
Девушка рассеянно пожала плечами, не зная, что ответить. Придумывать легенду не было ни сил, ни времени, а говорить правду как-то не хотелось, особенно учитывая тот взгляд, которым мужик окинул её кое-как перебинтованную руку. Бомж хмыкнул и, покопавшись рукой в кармашке своей куртки, достал потрепанную пачку сигарет и покоцанную зажигалку.
- Ничего, что я закурю? - бомж скорее утверждал, чем спрашивал и, щелкнув зажигалкой, с первого раза прикурил сигарету, выдыхая синий дым.
Анжела поежилась: казалось, что на этом холодном ветру отмерзли даже кости, а ног она давно уже не чувствовала. Они посинели, и когда девушка касалась ими деревянных досок беседки, то не ощущала привычной шероховатости. Это было странное ощущение, как будто ноги были, но одновременно их и не было. Девушка когда-то давно от отца слышала, что люди, которым недавно ампутировали руку или ногу, еще могут некоторое время ощущать их, как будто конечность все ещё на месте, а не ампутирована. Анжела забыла, как этот феномен назывался в медицине, но обмороженные ноги она ощущала именно так, и если на них не смотреть, то могло показаться, что их и вовсе нет.
- Что ж это я совсем, - бомж вдруг засуетился, глядя на продрогшую девушку, - как не человек.
Мужик быстро расстегнул свою куртку и, стянув её со своих широких плеч, оставаясь в такой же грязной вязаной кофте, протянул её девушке. Анжела неверяще уставилась на бомжа, боясь протянуть руку и взять щедрое подношение. Джон как-то грустно улыбнулся и, поднявшись со скамьи, сам накинул неожиданно теплую куртку на плечи девушки. И хоть предмет одежды явно попахивал давно немытым мужским телом, но зато был тёплым, и Анжела не решилась отказываться от щедрого подарка. Девушка лишь стыдливо уставилась на голые пятки, не смея поднять взгляда на бомжа. Она почему-то ощущала себя так, как будто сама бесцеремонно отобрала теплую вещь у замерзающего.
- Извини, на ноги ничего нет, - бомж пытливо взглянул на девушку, но тут же опять закопошился. - Хотя нет, есть кое-что.