Мужчина недолго покопался в глубоких карманах штанов и вытянул от туда какие-то длинные белые тряпки. Они были грязноваты, с застаревшими желтыми пятнами, и Анжела с трудом представляла, для чего они были нужны.
- А ну протяни-ка сюда свои белы ноженьки, - бомж весело ухмыльнулся.
И Анжела протянула ему свои закоченевшие пятки, ей было все равно, даже если сейчас этот странный добрый и дружелюбный бомж с грозным оскалом вцепится зубами в её отдававшие болью икры. Вместо этого мужчина довольно аккуратно завернул её ноги по отдельности в каждую из тряпок и оставил на щиколотках кокетливый бантик, который и удерживал всю конструкцию на ногах.
- Что есть, то есть, по крайней мере, лучше, чем ничего, правда? - мужчина весело подмигнул и отпустил ноги девушки. - Ты так напоминаешь мне мою дочь...
Анжела слабо улыбнулась и склонила голову, разглядывая странные желтоватые узоры на тряпках. Нужно было хоть что-нибудь сказать этому доброму мужчине.
- Спасибо, - девушка слабо проблеяла и, как будто что-то вспомнив, полезла в карман многострадальной кофты.
Ещё никогда девушка так не радовалась своей невнимательности, когда сунула деньги после школьной столовой не в кошелёк, как всегда делала, а в карман кофты. Но Джон мягко отстранил её руку с зажатыми в кулаке деньгами и печально улыбнулся.
- Нет, теперь это уже никому не понадобится, - тихо произнёс он.
- Почему? - Анжела всё ещё держала смятые бумажки в руках, не решаясь их спрятать обратно в карман.
- А ты разве не заметила? - бомж склонил голову к плечу и грузно оперся локтями о потертые колени, наклоняясь ближе к девушке. - Не смотрела в глаза людям?
- Нет, - девушка покачала головой, не совсем понимая, о чём речь.
- Они все уже безумны, каждый второй. Всё ещё ходят, что-то делают, стараются казаться нормальными, но все уже больны этой заразой, - в глазах бомжа проскользнул еле заметный огонёк отдалённой эмоции, как будто это он был безумен, а не те, о ком он говорил. - Ты же знаешь, кто такие мертвецы? Зомби? Они все скоро станут такими же, похожими на зомби. Они уже нападают на людей, пока единичные случаи, но скоро все изменится. Я живу на улице, вижу их каждый день, и их безумие все усиливается. И кого они кусают, тот становится таким же. Три дня и покусанный тоже становится безумным. Моего соседа так покусали, я потом сам еле ноги унёс от него.
Анжела молча сидела, стараясь переварить услышанную информацию. Левая рука невольно потянулась к правой, но она успела себя одернуть, замечая внимательный взгляд мужчины. Значит, ей осталось три дня.
- И как это происходит? - девушка постаралась сделать свой голос как можно более безразличным.
- В первый день сумасшествие практически ни в чем не проявляется, а вот во второй день начинают чернеть глаза и вены, черная кровь. Ты ведь слышала это глупое интервью Рексвела, Рекслера, как там его, которое крутят уже чуть ли не месяц, успокаивая народ?
Анжела на всякий случай кивнула, соглашаясь с бомжом.
- Так вот, херня это все, в крови определённо что-то есть, и это именно она виновата в том, что происходит с людьми. Точнее вакцина, которую вкалывают оболтусам перед введением этого новомодного имплантата. Всегда знал, что эти новомодные штучки до добра не доведут, - бомж раздражённо отвернулся и сплюнул, наконец-то затушивая давно выкуренную сигарету о скамейку. - Моя ж дочь тоже наверняка себе эти чертовы линзы установила, всегда гналась за новинками, - Джон горько вздохнул и на мгновение о чем-то задумался. Анжела терпеливо ждала. - А на третий день люди окончательно сходят с ума. “Умирают”, как те мертвецы в фильмах, и набрасываются на людей. У вакцинированных этот процесс “умирания” может проходить месяцами, а вот у укушенных три дня и всё. Сам наблюдал.
Джон замолчал, уставившись голубыми глазами куда-то вдаль. Девушка тоже не знала о чём говорить, рассматривала свои чуть согревшиеся ноги, и думала о своей ране, переживая о том, что через три дня она тоже превратится в тупого бешеного зомби.
- Ну что, будем выживать вместе? - неожиданно спросил бомж, хлопнув своими широченными ладонями по своим коленям. - Судя по тому, что ты сидишь в такое время здесь совсем без одежды, идти тебе некуда.
Анжела кивнула, снова вспоминая смешного болванчика-бульдога. Сил признаться бомжу в том, что её укусили, не хватило. Так девушка и нашла временное прибежище у бомжа в парке, два дня она отходила, с тревогой прислушиваясь к своему телу, но даже на третий день никаких признаков заражения не обнаружилось, да и бомж реагировал на нее нормально, ясно давая понять, что её глаза оставались чистыми, и никаких черных вен не наблюдалось. Это давало призрачную надежду, что она всё-таки не заражена и что эта болезнь не передается через укус. Но порой вырывавшиеся полубредовые рассказы бомжа наводили порядочный страх в душе девушки, его сосед был не единственным пострадавшим от бешеных. Но кому какое дело до бомжей?