Гравий под нашими ногами весело хрустел, солнце ещё не превратившееся в полуденный комок ярости, нежно ласкало попавшую под его свет кожу, настроение неуклонно поднималось ввысь, пропорционально тому, как настроение двух тучных мужчин падало вниз, от осознания дороги, которую им предстоит преодолеть до коммуникаций полицейского участка. Распрощались мы с ними у нашей подсобки, получив в ответ едва различимый приказ дождаться их возвращения.
Царство пыли и грязи, ровно так можно было охарактеризовать помещение, в котором хранился наш инструментарий. Удивительное дело, сколько в нём не убирайся, всё одно, за несколько дней это место превращалось в рассадник хаоса. Так получилось и в тот раз, некогда ровные ряды лопат были растормошены и лежали, как попало. Грабли, каски, дождевики и всё остальное так же не миновали участи быть выброшенными из под длани порядка.
Но самым примечательным было лежавшее на кучи грязного тряпья за телегами, рядом со шкафом с касками тело очередного нелегала. Заметить его обычным способом было просто невозможно, несмотря на большой штат электриков, у нас всегда были проблемы со светом в хозяйственных помещениях, в которые не проникал суровый взгляд руководства.
Увидел я его, проверяя работоспособность фонаря на каске, пока Родригез вывозил гружёные инвентарём тележки на улицу. Очередной мексиканец решивший попытать счастья в нашей стране, пережёванный так называемой Американской мечтой и выплюнутый на обочину жизни. Весь бледный, лицо, покрывшееся отвратительного цвета пятнами, словно у разлагающегося трупа, дрожавший от озноба, он даже не приоткрыл глаза от направленного на него луча света. Скривившись от отвращения, я всё же решился потрясти его, благо мои руки были закрыты перчатками, и вот мгновение спустя, я протискиваюсь между четырёх колесными друзьями каждого подсобного рабочего, тихонько ругаясь себе под нос, когда в очередной раз получаю чувствительные тычки от попадающихся на моём пути рукояток тележек.
- Эй, - произнёс я не сильно громко, стараясь не напугать и так находившегося в очевидно плохом состоянии человека. Повторив свой не отличающийся красноречием возглас ещё несколько раз, мне не осталось ничего другого, как попытаться потормошить лежащего передо мной человека.
В тот момент я не думал о том, что могу подхватить от лежащего человека какую-то заразу, молодость и сопутствующий ей максимализм, отвергали даже самую крамольную мысль о каком либо заболевании.
Поэтому осторожно ступая и стараясь нечаянно не задеть мужчину, я вплотную приблизился к его плечу. Легкое потряхивание не привело мужчину в сознание, вызвав лишь болезненный, глухой стон. Ситуация была аховая, мужчину нужно было немедленно вытащить из этого закутка и показать врачам, заодно познакомим его со страховой системой рая на земле.
В быстром темпе, совместно с как нельзя вовремя подошедшим Родригезом, мы освободили приемлемой ширины проход к мужчине. Тут-то нам и пригодились валявшиеся долгое время без дела строительные носилки, оставалось дело за малым, погрузить бесчувственное тело и вытащить его на улицу, при этом, не покалечив при переноске, скорая должна была приехать с минуты на минуту.
Первым и последним препятствием, с которым мы столкнулись, был всепроникающий смрад, забивший наши носы похлеще медицинской ваты, стоило только снять с тела мексиканца мешавшее переноске одеяло.
Оно скрывало не только измождённое тело человека, но и успевшую засохнуть рядом с ним лужу крови. Удручающая картина, сюрреализма которой придавали явно удлинённые, заострившиеся пальцы рук и выпирающая сквозь футболку грудная клетка. Перекрестившись от увиденного, Родригез плавно сместился к ногам пациента, бормоча себе под нас какую-то молитву, всем своим видом он явно дал мне понять, кто будет держать больного за руки, для большей убедительности мужчина схватил пострадавшего за ноги, отрезая мне всяческий путь к отступлению.
Потраченные год назад тридцать баксов на кожаные перчатки в очередной раз доказали насколько правильным это было вложением. Осторожно перевернув его и взяв за подмышки, на раз-два-три безвольное тело со всей аккуратностью было размещено на деревянном поддоне носилок, на котором мы смастерили своеобразное ложе из найденной тут же одежды.