- Не подходить, мы уходим – направив дуло автомата в сторону противника, Хэнк на всякий случай предупредил своих подчинённых и так не горевших желанием познакомится поближе с этой машиной смерти. Рассеявшийся дым открыл вид на разорванное на две части тело, не подающее никаких признаков жизни. Выстрелив пару раз в туловище и недожавшись какой-либо реакции, Хэнк, успокоился.
Члены группы Альфа, побывали во множестве горячих точек, день за днём отстаивая интересы компании, но видеть подобное им доводилось впервые. Нет ничего плохого в страхе, заставляющем поджилки на ногах трястись, иногда следует довериться голосу разума и бежать без оглядки.
- Валим – подобрав отброшенный кейс, Хэнк, побежал к выходу, подавая пример своим подчинённым с удовольствием последовавших за командиром. Никто из них не увидел как две части тела, неподвижно лежащие в воронке, начинают соединяться воедино, но все они услышали холодящий нутро вопль пришедшего в себя хищника. Подобная регенерация ещё больше изменила Биркина, превращая его нижнюю часть тела в нечто неузнаваемое.
Дальнейший побег Хэнку запомнился плохо, слившись в череду перестрелок, взрывов и неудачных попыток оторваться от чудовища с рвением цепного пса продолжавшего погоню. Первым выбыл тяжелораненый, оставленный по его же просьбе за очередным поворотом бесконечных переходов, взрыв выбивший крошку с потолка даже не замедлил монстра, продолжавшего убивать одного члена его отряда за другим.
Лукреций был разрезан на две части, разбрасывая свою требуху по покрытому мхом полу тоннеля, бросившийся ему на помощь Папаша заимел в своём теле отверстие несовместимое с жизнью, а Дрозду попытавшемуся всадить нож в глазное яблоко противника, монстр прост и без затей оторвал голову.
Последнее воспоминанием перед тем, как свет померк, был крик боли Всполоха насаженного бывшим учёным прямо на коготь, отброшенный в боковой тоннель Липкий держащий раскрытый кейс и последовавшая следом ослепляющая вспышка света. Заложенная взрывчатка сделала своё дело обрушивая на голову монстра потолок канализации, погребая того под слоем бетона, камней и земли.
Придя в себя спустя какое-то время, мужчина рассматривал завал, который полностью перегородил дорогу в лабораторию. Посмотрев на пробирку с зажатую в руке, мужчина протяжно вздохнул.
Он вновь единственный выживший, начальство его убьёт.
***
Вездесущие крысы с упоением обгладывали останки Липкого, копошась в еле заметной луже образовавшейся из разбитых пробирок. Маленькие частички смертоносного вируса, вырвавшиеся на свободу, нашли своих первых носителей.
Больше чем человек
Глава 4. Больше чем человек.
Не знаю, сколько точно времени я пробыл без сознания, час, два, может быть три. Но всё хорошее в итоге имеет свойство быстро заканчиваться, так произошло и со мной. Спасительное ничто уступило место адской боли тысячами острых иголок пронзающей моё тело от пяток до макушки головы.
Я метался в бреду, моё тело снедал жар, затем сменяющийся сильным ознобом, раз за разом цикл шёл по кругу. Непрекращающийся заунывный вой, и монотонные удары в дверь делали моё и без того поганое самочувствие ещё хуже, голова в те моменты, когда я пытался осмотреться в поисках хоть какой-то тряпки на которую можно уместить моё многострадальное тело ощущалась словно отлитый из чугуна шар. Только наличие каски на голове, снять которую я не успел, спасло меня от добавления к списку моих недугов ещё и сотрясения головного мозга.
Высокая температура заставляла мой мозг выдавать качественные галлюцинации, в одних я наслаждался видом бесконечных кругов разных расцветок, в других я был на месте водителя автобуса, в те моменты, когда температура моего тела достигала наивысшей отметки, я ощущал себя непосредственно автобусом, который едет по уходящей вдаль дороге.
Находящие волнами рвотные спазмы и кашель вывели из меня все те небольшие остатки жидкости и еды, что не успел переварить организм. К непрекращающейся боли, добавилась и дикая жажда. Место укуса превратилось в пылающий пульсар, в особенно паршивые моменты, когда боль становилось просто невыносимой – я кричал, срывая голос, напрягая связки до того состояния в котором до их разрыва оставалась лишь секунда-две. У меня была надежда, что мои дикие крики услышит кто-то кроме жаждущихчеловеческой плоти чудовищ и придёт мне на помощь.
Но большинство надежд всегда остаются лишь надеждами. Суровая правда жизни в которой нет места для глупых мечтаний. Я хотел жить, несмотря на всё испытания, свалившиеся на меня, несмотря на всю испытываемую боль, я хотел выжить и самое главное хотел остаться человеком. Наивные желания, но именно они и давали необходимые силы для борьбы с самим собой, они позволяли остаться сознанию на плаву и не дать разуму расколоться на миллионы осколков.