В какой-то момент я отключился, проваливаясь в спасительный сон, туда, где нет места боли и страданиям. Ни холодный бетон, ни лужи рвоты, источающие мерзкий запах не могли побеспокоить меня.
Проснулся я впрочем, от холода, и жажды превратившей мой рот в засушливую пустыню, наложив всё это на повреждённое криками горло, мы получаем неприглядную картину. Но, тем не менее, мое состояние стало гораздо лучше, чемранее, и это вселяло в моё сердце уверенность.
С кряхтением приподнявшись с пола, стараясь не тревожить пострадавшую руку, я смог вновь прислониться к стене. Вертеть головой было невозможно, в шею будто вставили штырь, прочно зафиксировавший её на одном месте. И всё же краем глаза я увидел то, что подняло мое настроение на недосягаемую прежде высоту – раковина, и маленький, поржавевший от времени и отсутствия должного ухода кран.
На своей шкуре я осознал, что чувствуют блуждающие по пустыне путники, мучаемые жаждой, сгорающие от дневного зноя и не ведающих пощады солнечных лучей.
Усмехнувшись и тут же зашипев от пронзившей тело боли, я не сдержался, смачно выругавшись. Звука от моего осипшего голоса оказалось достаточно для того, чтобы притихшие на время зомби, именно так я решил называть этих существ, выглядящих и действующих по всем канонам фильмов ужасов, активизировались, включив свои фирменные завывания и начавших вновь неустанно долбить в дверь.
- Идите в задницу долбанные уроды, чтоб вы все сдохли, - попытался проорать я в ответ, подбадривая больше самого себя, нежели стремясь запугать потерявших разум существ. Но даже мой воинственный крик больше походил на шёпот многолетнего курильщика и алкоголика, а не на возглас состоящего из одних мышц и поражающих воображение бицепсов, воина.
- Хотя, вы и так можно сказать сдохли, - медленно сантиметр за сантиметром я поднимался, используя в качестве надёжной опоры стену – вот нет бы тихо и мирно лежать, дождаться криминалистов, полиции, чтобы затем отправиться в крематорий или на кладбище, в конце-то концов - схватившись левой рукой за ручку двери, я сделал последний рывок, сопровождавшийся резкой вспышкой боли в плече. Слезы, поневоле вырвавшиеся из глаз и проявившаяся отдышка, как у старика, были не большой платой за стояние на ногах.
- Нет же, вам отрыжкам бездны понадобилось восстать и начать пожирать добропорядочных граждан Америки, пускай часть из них вела достаточно аморальный образ жизни, но они бы померли и без вашей помощи, не сегодня так завтра, от передозировки или ножа другого дегенерата, – разговор с самим собой успокаивал, позволял отвлечься от боли возникающей при каждом движении и медленно шаг за шагом приближаться к источнику воды – на вас не хватает Брюса Уиллиса, вот он-то объяснил бы ваааААМ - сорвался мой голос крик, когда подкосившиеся ноги чуть не обеспечили моему носу тёплую встречу с краем раковины – что происходит с теми, кто нарушает закон.
Опершись на раковину, я всё больше утверждался во мнении, что произошедшие со мной события походят на начало какого-то многосерийного боевика с крутым мужиком в главной роли. Несомненно у данного персонажа должны отсутствовать волосы, иначе, как он будет пробираться сквозь толпы кровожадных монстров, а ведь всем известно, лысая голова даёт прибавку к силе и ловкости, обостряет ум и привлекает красоток всех мастей, умудрившихся выжить в разыгравшемся апокалипсисе. И самое главное, среди его спутниц однозначно будет азиатка, боевые искусства, загадочная душа и душераздирающее расставание, необходимый комплект для хорошей истории. Да, без азиаток в наше время было никуда, мода на восточную культуру захватила всю страну, тут вам и бесконечные ниндзя, виртуозно машущие катаной и мудрые длиннобородые учителя пробивающими пальцами деревянную доску насквозь.
К сожалению, реальная жизнь мало походит на голливудский боевик. В ней нет места сексапильным и умелым азиаткам, нет лысого мужика, в фильме под названием жизнь осталось место лишь для такого дистрофика, как я, уставшего, покусанного, не знающего ни одного вида боевых искусств, с головой нырнувшего во всё это дерьмо, с почти минимальными шансами всплыть наружу.
Найдя в себе силы, наконец, повернуть вентиль крана, я замер, с надеждой смотря на источник воды. Свист, шум, дрожь трубы и наконец, так ожидаемая мною вода выбралась из плена, получив свободу.